— Вижу, вы тоже это понимаете, — спокойно констатировал Гуревич. — С умным человеком и поговорить приятно, как писал русский классик... Поэтому мы обращаемся непосредственно к вам. Как к честному и искреннему патриоту вашей страны. И в то же время — таки да, разумному человеку, а не фанатику. Поверьте, это не дежурные комплименты.
Фридрих не сомневался. Должно быть, досье на него израильтяне собрали обширное. Однако о том, что Зайном занимается Эберлинг, они, похоже, не знают...
— И что вы от меня хотите? — спросил он вслух.
— Именно этого — чтобы вы помогли нам взять Зайна. Вы понимаете, что ситуация намного упростится, если его возьмем именно мы. Не сомневайтесь, второго прокола не случится.
Фридрих усмехнулся. О да, ему предлагают очень простую вещь — чтобы в том случае, если он узнает, как можно захватить Зайна, он сообщил эту информацию израильтянам и не сообщал — по крайней мере, какое-то время — собственному начальству и подчиненным. Неужели Гуревич действительно так наивен или, вопреки собственным словам, держит его за дурака?
Фридрих бросил демонстративный взгляд на вазу и отчетливо произнес:
— Вы, кажется, забываете, что я работаю на Имперскую Безопасность, а не на Моссад.
— Наш разговор не записывается, господин полковник, — устало произнес Гуревич. — Впрочем, вы, конечно, можете мне не верить. Более того — как профессионал, обязаны мне не верить. Но сформулируем так. Допустим, вы узнаете, где находится Зайн. И допустим, у вас будут основания считать, что наши люди могут добраться до него быстрее, чем ваши — ну уже хотя бы потому, что мы не будем ничего согласовывать с русскими. Что в том случае, если вы будете полагаться исключительно на ваших людей, у Зайна появится хотя бы небольшой шанс уйти. Или не уйти, а сделать то, ради чего он сюда прибыл. В этом случае проинформировать
— Мне бы не хотелось, чтобы результатом стала перестрелка между нашими и вашими людьми, с подключением в процессе русских, — заметил с усмешкой Фридрих.
— Не станет, если дело будет правильно организовано, — улыбнулся Гуревич.
«То есть, опять-таки, если я проинформирую их с достаточной форой по времени», — понял Власов.
— Я не говорю, что вам следует взять всю ответственность на себя, — продолжал израильтянин. — Вообще, разумеется, это не мое дело — лезть в вашу внутреннюю кухню, но если вы меня спросите, я скажу, что счел бы вполне уместной вашу консультацию с начальством. С теми, кому вы доверяете.
По тону Гуревича последние фразы можно было счесть скорее синонимичным. Но на самом деле, конечно, тот подчеркивал, что не всякому начальству Власова следует доверять. И что, вообще говоря, затевать такие «консультации» стоит лишь в случае уверенности в успехе. Встретив взгляд Фридриха, израильтянин чуть приподнял уголки губ, показывая, что они поняли друг друга.
— Я не тороплю вас, господин полковник. Хочу лишь напомнить, что предлагаемое нами — в интересах обеих наших стран.
Фридрих размышлял. Он понимал, что если даст обещание Гуревичу — точнее говоря, Израилю — то это не должны быть пустые слова. Это будет обязательство, которое придется исполнять. Взамен Райх получит бумаги Эренбурга, если израильтяне их найдут и если они вообще не пустышка — все это, как говорят русские, писано граблями по воде. Также Управление получит Зайна, если Моссад доберется до него первым — а это уже, кстати, вполне вероятно, учитывая, сколько информации он сам сообщил им не далее как позавчера. Но получит его уже выпотрошенным. И хуже того — получит выпотрошенным даже в том случае, если отыщет его раньше израильтян. А это значит, что достоянием Израиля могут стать некоторые очень неприятные секреты. «Высшие чины Райха нанимают знаменитого международного террориста для устройства грязных делишек на территории своих союзников» — шапка, хорошая не только для «Едиот ахранот», но и для «Вошингтон пост». И хуже всего, что израильтяне об этом догадываются. А значит, будут целенаправленно рыть в этом направлении. Конечно, от появления такой статьи Израиль ничего не выиграет, скорее наоборот. Но сама возможность ее появления... Такой козырь лучше не давать даже лучшим друзьям. А странные отношения между Райхом и Израилем все-таки трудно назвать дружбой. Может быть, те, кто не хотел ставить Моссад в известность о Зайне, были не так уж неправы. И прикрывали вовсе не собственные неблаговидные дела, а сор в общей избе. Но процесс уже запущен позавчерашней встречей. Теперь у израильтян есть шанс. Но это шанс, не более. Стоит ли превращать его в твердые гарантии? Или скорейшая нейтрализация Зайна, кто бы ее ни осуществил, все же важнее соображений государственного престижа?
— Я постараюсь сделать все, что возможно, в интересах антитеррористического сотрудничества наших стран, — произнес Фридрих, — но не могу давать никаких гарантий.
Старый дипломат, конечно, понял, что это означает «нет».
