— Так узнайте же! Теперь, когда Вебера нет, он попытается выйти на вас. Понимаете, ему просто некуда больше деваться. Он мог бы, конечно, перетрусить и просто уничтожить книгу, но после всего, что он уже сделал, он едва ли захочет остаться ни с чем. Он все-таки не совсем дилетант, раз сумел разделаться с Вебером... Значит, он попытается снова, учтя предыдущие ошибки. Дождитесь его. Потом делайте с ним всё что угодно, только скажите мне, как он сумел украсть книгу и кому её предлагал. Что продал, что пообещал. Если все-таки работал — на кого именно работал. Все подробности. Я не потерплю заговоров у себя под носом.
— К сожалению, я ничего не могу обещать вам, Фрау, — покачал головой Власов. — Я благодарен вам за ваши сведения, но вы сами понимаете — я не вправе сообщать служебную информацию, касающуюся расследования.
— Ожидаемый ответ, — на этот раз у старухи получилась самая настоящая улыбка, хотя и не особенно добрая. — И он подтверждает мое впечатление, что вашему слову можно верить. В противном случае вы бы пообещали мне что угодно... Ну хорошо. Я сдам вам еще один козырь. Если бы у меня была возможность самой воспользоваться этими сведениями, вы бы так и остались в неведении. Но сейчас, когда всё рушится... Если сейчас мы договоримся, я дам вам телефон одного старичка. Завтра утром вы позвоните ему и договоритесь о встрече. Я попрошу его вас принять. Ну а что вы узнаете от него конкретно, зависит от вас. Вы меня поняли?
Власов честно покачал головой:
— Какого старичка и что именно он знает? Вы же понимаете, я не могу договариваться втемную.
— Старичка зовут Вальтер Порциг. Вам знакомо это имя?
— Геолог, некогда нашедший месторождение никеля, — произнес Фридрих подчеркнуто равнодушным тоном. — Один из персонажей вашего «Ужина в «Медведе"». И что? Полагаю, его номер можно найти в любом телефонном справочнике.
— Полагаете неправильно, — отрезала старуха. — Во-первых, его телефона нет ни в одном справочнике. Он сам на этом настоял. («Должно быть, после того сексуального скандала», — подумал Власов неприязненно.) Во-вторых, он не станет с вами разговаривать. Кроме как по моей убедительной просьбе и рекомендации. Полагаю, что мое слово все еще имеет для него значение.
— Вы были с ним... дружны? — спросил Власов.
— Отчасти можно сказать и так. Нет, не в том смысле, о котором вы подумали, — желчно добавила старуха. — Просто я знакома с ним не только по «Медведю». Вы видели фильм «Пропавшая экспедиция»?
— Там, кажется, добрый десяток серий, — припомнил Фридрих. — Я не люблю сериалы. И, насколько я помню отзывы, художественной ценности он не представляет. Типичная поделка в худших холливудских традициях. Пиф-паф, Herz-Schmerz, кровь-любовь, — последние два слова он произнес по-русски, — и ничего общего с исторической правдой. Включая название. Ведь экспедиция Порцига все-таки благополучно вернулась.
— Смотря для кого благополучно, — желчно заметила старуха. — Для Райха — разумеется, а для ее участников... в живых тогда осталось четыре человека. И перед этим с экспедицией несколько месяцев не было связи. Порциг тогда настоял на продолжении работ, несмотря на поломку рации и наличие в отряде больных и раненых. Он знал, что близок к цели... Но насчет фильма вы правы. Это полное дерьмо, — Фрау не сочла нужным подыскивать более изящное выражение. — Изначально его предложили делать мне. Я посмотрела сценарий и сказала, что его надо выкинуть целиком вместе со сценаристом. И переписать все заново. И, конечно, никаких десяти серий. Трехчасовой хронометраж. Три месяца они пытались уломать меня на полумеры, а потом отдали проект на все согласной бездарности. Но в это время я плотно общалась с Порцигом. И приобрела на него кое-какое влияние.
— Пока что я не вижу, какое отношение все это имеет к нашим делам, — напомнил Власов.
— То, что он может рассказать, может быть интересно многим. Вам. Вашему начальству. Русским. О, вы даже не представляете, насколько интересно, — усмехнулась старуха.
«Неужели и тут речь о большевицких сокровищах? — подумал Фридрих. — Экспедиция наткнулась на что-то такое в сибирской тайге? Впрочем, вряд ли в этом случае Порциг стал бы молчать. Уж каким бы кабинетным идеалистом он ни был, а ценность золота или чего там оценить в состоянии... Или его заставили молчать? Может быть, тот просочившийся сексуальный скандал — лишь верхушка айсберга, а на самом деле там что-то еще более мерзкое? Извращенцы ведь не останавливаются и перед убийствами...» Идея общения с таким человеком нравилась Фридриху все меньше, но он напомнил себе, что разведчик, как и врач, не может позволить себе брезгливость. К тому же пока все это — не более чем бездоказательные предположения.
— Ну же, Власов, — поторопила Фрау. — Я уже сказала вам, как взять убийцу Вебера. И вдовабок отдаю информацию, практически бесценную для многих. А взамен хочу лишь информацию, ценную для одной меня.
— Хорошо, — решился Фридрих, тщательно подбирая слова. — Если сказанное вами соответствует действительности, вы узнаете то, что просите.
