И вдруг его пальцы наткнулись на что-то холодное, металлическое. Ганс Хельм затаил дыхание и медленно вытянул из камина пистолет, аккуратно подвешенный за невидимый снаружи металлический крючок на внутренней стенке камина. Это был американский кольт. Он производился в США, и им оснащались бойцы английских диверсионных подразделений, коммандос и тайные агенты, которых в соответствии с июльским приказом генерал-фельдмаршала фон Рундштедта предписывалось обезвреживать на месте и сразу передавать в гестапо.
А на другом потайном крючке был подвешен глушитель к нему.
Хельм медленно навинтил глушитель на пистолет и затем представил этот кольт в руках фон Ромберга, входящего в его кабинет.
Видимо, так должна была начаться их следующая встреча…
Ганс Хельм глубоко вздохнул и повернулся к Векославу Даничу:
– Позовите еще людей и вместе с Генрихом хорошенько обыщите весь дом. Простучите стены, осмотрите подвал. Не упускайте ничего. А я попробую проверить пистолет по гильзотеке – может быть, этот кольт где-то уже засветился.
Обыск в доме Ахиллеса фон Ромберга затянулся до утра. Поэтому Данич и Фишер предстали перед Хельмом только на следующий день. Но когда они пришли к нему, их глаза сверкали.
– Вот что мы нашли у него под полом в спальне. – Фишер выложил на стол пачку фунтов стерлингов. – Здесь триста фунтов. А вот что мы нашли в дымоходе на кухне. – Он достал еще более толстую пачку британских фунтов. – Все было спрятано очень надежно и защищено от воздействия высокой температуры и искр. И, судя по всему, регулярно пополнялось.
– А вот это нашли у него в саду. Это было закопано под кустом роз, на глубине более полутора метров. Представляете, сколько ему пришлось копать? А как аккуратно он уложил потом всю землю обратно… Никогда бы не нашли, если бы не собака, которая взяла след. – Векослав Данич выложил множество пронумерованных бумажных листов. – Здесь список руководящих усташских органов и министерств. Список людей, которые служат в батальоне личной охраны Анте Павелича. Список послов Хорватии за границей. Данные на усташских следователей и судей. Список лиц из окружения Юре Францетича и его семьи. И множество данных на немецких представителей в Хорватии…
– Дайте это мне! – Хельм почти что вырвал у него листы бумаги. По мере того как он читал, его лицо вытягивалось все больше.
Тут были сведения о месте работы и месте жительства – даже двух! – генерала Эдмунда Глейзе-Хорстенау. Описание виллы посла Каше, расположенной в непосредственной близости от леса Максимир. Данные референта СД доктора Маршельке. Данные его ближайших сотрудников – гауптштурмфюрера Франца Абромейда, занимавшегося депортациями евреев, и оберштурмфюрера Ганса-Иоахима Хайнриха, отвечающего за вопросы церкви и религии. И – святая святых – данные гауптштурмфюрера Рейнеля, представителя VI Управления СД-Заграница РСХА, отвечавшего за всю разведку СД в Хорватии и докладывавшего по собственным каналам спецсвязи обо всем непосредственно своему начальнику Вальтеру Шелленбергу.
– Похоже, он собирал и накапливал эти сведения, готовясь в ближайшее время передать их по назначению, – сказал Данич. – В обмен на новые пачки фунтов.
Мысли в голове Хельма прыгали. Фон Ромберг был немцем… то есть его рассматривали как своего. Благодаря репутации поэта он был вхож куда угодно: его знал Зигфрид Каше, выступавший на его поэтическом вечере, знали многие другие офицеры СС и вермахта. А он широко пользовался этим, чтобы предавать их. Это было ужасно! Он предал свой народ, свою родную кровь, свой язык, наконец, на котором он писал свои беспомощные стихи.
Оставалось прояснить только один вопрос: кем на самом деле была Диана Благоевич.
– С фон Ромбергом все ясно, – медленно произнес Ганс Хельм. – Смерть вовремя настигла его, иначе он наделал бы очень много бед. Шофера, который сбил его, надо немедленно освободить от наказания и от ответственности – сам того не ведая, он совершил благое дело. Когда вся эта шумиха уляжется, я найду способ отблагодарить его.
Данич и Фишер кивнули.
– А теперь мне нужно, чтобы вы предоставили мне информацию на одного человека. Женщину. Зовут – Диана Благоевич. Она русская, жена стоматолога Томислава Благоевича. Мне нужна абсолютно вся информация о ней. И когда я говорю «вся», я имею в виду именно это. – Криминальный советник выразительно посмотрел на своего подчиненного и усташского офицера.
– Мои люди опросили соседей этой Дианы Благоевич, – Векослав Данич сверялся с лежавшей перед ним бумагой с записями, – пациентов доктора Благоевича, продавцов магазинов, в которые она заходила в течение последней недели, и тех, в которых она бывала ранее, жителей домов, которым она раздавала рекламные листовки с предложением полечить зубы в их клинике.
– Вот отчет полиции Вены. О пребывании Благоевичей в Вене, когда они ездили туда покупать стоматологическое оборудование. – Генрих Фишер придвинул к шефу стопку бумаг. – Отчет сотрудников гестапо, которые пропускали их через границу рейха – туда и обратно.
