– Но меня уже не будет: еду за Поповкиным. Будем обедать либо в «Украине», либо в Доме литераторов. Захочешь – найдешь. А сообщение для тебя я оставлю у секретаря редакции Анны Алексеевны…
Каково же было удивление, когда он распечатал конверт и увидел на официальном тассовском бланке жирными буквами напечатанную информацию о присуждении ему Нобелевской премии…
И все же что-то мешало окончательно поверить в то, что видели глаза. А вдруг это не розыгрыш друга, а ошибка корреспондента английской газеты «Санди тайме»?! Тогда немедленно в ЦК, советоваться, как вести себя. В памяти была история с премией Борису Леонидовичу Пастернаку за роман «Доктор Живаго»…
Он взял такси и помчался в Дом литераторов.
Но там ни Поповкина, бывшего в то время главным редактором журнала «Москва», ни Алексеева. Встретил Сергея Сергеевича Смирнова и попросил взглянуть на содержимое конверта.
Прочитав тассовскую телеграмму, Смирнов просиял:
– Ай да, Ваня! Ну, поздравляю!
– Да ты всмотрись в бланк! Может подделка?! – попросил Иван Фотиевич своего старого фронтового товарища.
После внимательного «изучения» бланка Смирнов раздумчиво произнес:
– Вроде бы все по форме…
– Только ты, Сережа, никому об этом…
– Ну, о чем речь…
Стаднюк вспоминал:
– Не успел я, видимо, доехать до Украины, как Дом литераторов уже гудел, обсуждая неслыханную новость. За Смирновым подобные шутки водились…
Между тем Стаднюк увидел в ресторане Алексеева и Поповкина. Они о чем-то оживленно беседовали. Заметив Стаднюка, тут же принялись за еду. «Разыграли!» – подумал Иван Фотиевич. Подойдя к столу, нарочито снисходительно бросил им:
– С Нобелевским приветом! – И уже сев за стол: – А ведь за такие шутки, хлопцы, можно привлечь к суду.
– Ты лучше покажи Евгению Ефимовичу бланк с сообщением, – прервал его Михаил Алексеев.
Поповкин подержал в руках бланк и вернул:
– Все правильно. Без подвоха. Я видел такой же у Сергеева-Ценского, когда его выдвигали за «Севастопольскую страду». Но не дали старику. И тебе могут показать кукиш. С них станется!
Когда он в деталях описал муки старика Ценского, Иван Стаднюк вроде успокоился: «Не, так не разыгрывают».
И тут он вспомнил о своем товарище, общем знакомом – литературоведе Юрии Яковлевиче Барабаше, который к тому времени работал в ЦК КПСС заведующим сектором литературы. Уж кто-кто, а он-то должен все знать по правде.
Улучив момент, Стаднюк вышел в вестибюль и позвонил Барабашу по телефону.
– Да, мы все знаем, – спокойно ответил Юрий Яковлевич. – Только не знаем, что тебе на сей счет посоветовать. Пока поздравляю, а вечером я тебе непременно позвоню…
Прошла суббота. Воскресенье. В душе – переполох. Как-никак, а Нобелевский лауреат. А деньги – землякам, на нужды колхоза.
И вдруг вечером звонок. Бодрым голосом Барабаш интересуется:
– Ну как себя чувствуешь, Нобелевский лауреат?
– Привыкаю вроде бы…
И тут же отрезвляющий совет:
– Придется отвыкать.
– Почему?
– Да потому, Иван Фотиевич, что тебя разыграли… Подожди, подожди… Про ПК я тоже тебе врал, выручая Алексеева, который опередил тебя своим звонком…
– А тассовский бланк откуда?
– Опять же Алексеев через копирку допечатал на полупустом бланке.
И Иван Фотиевич решил отомстить.
Но это уже другая история…
Иван Стаднюк не долго ждал возможности отомстить Михаилу Алексееву за розыгрыш с Нобелевским лауреатством.
Николай Матвеевич Грибачев, известный поэт, главный редактор журнала «Советский Союз» пригласил друзей на рыбалку на родную Брянщину. Согласились. Стаднюк поехал тут же с Грибачевым, а Алексеев обещал приехать вскорости, поскольку в Москве задерживали дела. Правда, попросил дать ему телеграмму, если рыбалка будет удачной.
В Брянске к Грибачеву и Стаднюку присоединился местный поэт Иван Швец.
И вот они в поселке Усух. Расположились в деревенской избе. Рыба ловилась плохо. Тем не менее Стаднюк пошел на почту и отправил Алексееву такую телеграмму: «Приезжай немедленно. Клев бешеный. Нет соли. Страдают местные рыбаки тоже. Привези как можно больше».
На другой день почтальон принес телеграмму из Москвы: «Приезжаем с Сережей Смирновым. Встречайте». Речь шла о поэте Сергее Васильевиче Смирнове – тоже заядлом рыболове.
Сказано – сделано.
В назначенное время на райкомовском газике они с Грибачевым приехали встречать друзей.
Поезд в Суземах стоит всего лишь две минуты.
И вот в дверях вагона появились Алексеев и Смирнов с двумя объемными чемоданами.
– Соль привезли? – первым делом опросил Стаднюк, когда поезд остановился.
– А как же, привезли, – из тамбура крикнул Алексеев.
– Будь она проклята! – в сердцах добавил Смирнов. – Надорвались пока втянули в вагон…
После устройства вновь прибывших в обжитой Грибачевым со товарищи избе все вместе отправились в сельпо.
Магазин разместился в бывшем амбаре. В нем ничего не было, кроме водки, черного хлеба и каких-то консервов. Но зато на полу, начиная от порога и до самого потолка, высилась гора соли. Алексеев не обратил внимания на гору и попросил отпустить ему водки и хлеба.
