Го Гон со своим отрядом ездил повсюду, выискивая мужчин в возрасте от двадцати до сорока лет, говорящих на северном диалекте. Он обращал внимание на их телосложение и манеру поведения, которые могли бы сказать о том, что эти люди изучали боевые искусства. Если человек подходил по всем этим признакам, Го Гон отправлял Теней расправиться с ним — неважно, принадлежал ли он на самом деле к отряду Северных Мечей или нет. Соблюдать секретность было необязательно, ведь сам Го Вонпё дал сыну указание навести шуму и посеять страх и смятение в народе. Тени и Северные Мечи были одинаково хороши в искусстве боя, но при неожиданном нападении восьми человек отразить атаку не удавалось никому. Чхве Уён, услышав от своих воинов, внедренных в ряды Черных Смерчей, о действиях Го Гона, немедленно приказал всем товарищам остановить деятельность.
Ли Чжинму получил от Пак Бугиля разрешение отправиться в отпуск под предлогом смерти отца. С Чхве Уёном и Ким Ёнчолем они устроились поварами на кухню к одному бывшему воину из клана Чонно, который держал теперь в столице питейный дом. На самом деле они лишь занимались самой простой работой — кололи дрова, чистили овощи или мыли рис. Однако это было отличным временным убежищем, так как воинам не приходилось выходить на улицу и встречаться с другими людьми. Все свободное время они посвящали поискам пропавших товарищей и выяснению причин их смерти. В один из дней Ли Чжинму заметил пропажу одного из соратников, который скрывался под личиной кузнеца. Идя по этому следу, Чхве Уён наконец-то обнаружил кое-что, связанное с Тенями. Но это случилось лишь потому, что Го Гон намеренно оставил место сражения с противником нетронутым.
Оружие пропавшего воина обнаружилось на холме недалеко от кузницы. Трава рядом была истоптана, а ветки деревьев поломаны — здесь явно происходила яростная борьба. Чхве Уён, внимательно изучив следы ног, капли крови на траве и валяющееся кругом оружие, пришел к выводу, что в драке принимало участие более четырех человек.
Длина реки Тэдонган составляет больше двух тысяч ли. Она берет начало в горах Рангним и несет свои воды прямо к Западному морю. В верховье в нее впадают притоки — Матанган, Чонсонган и Пирюган, — и вместе с ними река становится бурным и могучим потоком. Тэдонган протекает по широким равнинам и проходит через Пхеньян, соединяясь там с остальными притоками.
У южных ворот столицы была расположена большая пристань, куда по воде прибывали различные товары. Это было шумное и оживленное место, с множеством питейных домов и постоялых дворов. На пристани всегда толкались чужаки, прибывшие в Пхеньян из разных уголков, поэтому Чхве Уён, Ли Чжинму и Ким Ёнчоль не бросались никому в глаза. Но сегодня у питейного дома, в котором скрывались воины, как-то подозрительно собиралась столичная стража.
— Кажется, нам наступили на хвост.
Чхве Уён, Ли Чжинму и Ким Ёнчоль, не сговариваясь, схватили оружие и ловко перемахнули через ограду. Стражники, которые стояли на их пути, только успели выпучить глаза и громко закричать, но воинов уже и след простыл. Несколько всадников попытались преследовать их на лошадях, но Северные Мечи взлетели в гору так стремительно, словно это была тропинка на равнине, поэтому преследующим осталось только пустить им вслед пару запоздалых стрел. В горах конникам не превзойти пешего противника.
Чхве Уён заметил, что преследователи отстали от них, но скорости не сбавил. Воины еще некоторое время бежали изо всех сил по направлению к отвесной горной тропе. Затем, следуя по руслу ручья, они стали пробираться в лесную чащу горы Тэсон.
— Хватит, стойте! Никто уже не идет за нами.
— Балбес, я специально оставляю следы, чтобы кому надо, тот нас нашел.
Ким Ёнчоль резко ответил Ли Чжинму:
— Мы могли бы просто прикончить их, и дело с концом. Зачем нам убегать?
— Разве простые стражники — наши враги?
— А разве нет? Как по мне, кто на нас мечи наставляет — тот и враг.
— Ишь до чего додумался. Слова-то, конечно, хороши, но из твоих уст почему-то звучат не очень.
— А они хоть правда по нашу душу приходили?
— Думаешь, половина городской стражи собралась, чтобы какого-нибудь воришку на пристани изловить?
— И то верно.
— Эх, надо было хоть поесть перед тем, как бежать. Вот ведь беда. С собой ничего не захватили?
Ким Ёнчоль был простым парнем. Если, слушая собеседника, он соглашался с его доводами, то сразу признавал свою ошибку, словно послушный ребенок. Но уж если он начинал проявлять упрямство, то сладу с ним никакого не было, и все в отряде Северных Мечей единодушно сходились в том, что проще уступить этому строптивцу.
— Как же мы без еды-то? Давайте найдем что-нибудь поесть. Помираю с голоду.
— Мы всего лишь один обед пропустили.
— Это все потому, что ты один весь завтрак слопал.
— А тебе кто не давал есть?
