1 сентября вышло распоряжение, согласно которому все королевские воспитательные учреждения упразднялись. Буонапарте воспрянул духом: ничего лучшего нельзя было и придумать! Теперь он был обязан забрать из Сен-Сира сестру и имел полное право сопровождать ее на родину.
Исполнив все формальности и получив от версальских властей на поездку Марианны триста пятьдесят два франка, Буонапарте отправился на родину. В ожидании парусника на Корсику им пришлось задержаться в Марселе на несколько дней. И эта задержка чуть было не стоила им жизни.
По дороге в порт они встретили шатавшуюся по улицам в поисках приключений революционную банду, которой не понравилась шляпа молодой девушки.
Послышался крик «Бей аристократов!», и пять вооруженных пистолетами и стилетами «революционеров» двинулись на Буонапарте с сестрой. Их спасло только удивительное хладнокровие последнего. Сохраняя полное спокойствие, он громко крикнул:
— Вы ошибаетесь, друзья, мы не больше аристократы, чем вы!
Затем он сорвал с сестры шляпу и, к великой радости толпы, швырнул ее на землю.
Через два часа он стоял на палубе летевшего по морю на всех парусах фрегата и задумчиво смотрел на игравшие до самого горизонта волны…
На родине мятежного офицера встретили с изумлением и испугом. Да и как не бояться человека, который не только не был наказан за свои преступления, но и получил повышение по службе! Но возвращение блудного сына в родные пенаты добавило ему сторонников. Как бы там не стоял за его спиной, Буонапарте не стал отсиживаться в Париже и вернулся на Корсику, где у него было полно врагов.
Смелость всегда была на Корсике в цене. Многие горожане стали воспринимать своего отчаянного земляка, который возглавил корсиканских монтаньяров, как национального героя и связывали с ним свои надежды на лучшее будущее. Ведь дела на острове обстояли далеко не так блестяще, как обещал Паоли.
Во время отсутствия Буонапарте анархия на Корсике приняла угрожающие размеры. Паоли все больше склонялся к англичанам, и острову грозила новая беда, поскольку на место одних завоевателей шли другие.
Понимал ли сам старый вождь, что время требовало новых героев? Судя по тому, что не собирался оставлять кормило власти, нет. Зато он прекрасно понимал то, что ему следовало принять самые энергичные меры, чтобы оппозицию не возглавил такой деятельный и смелый человек, как капитан Буонапарте. Что было для этого надо? Да только одно: избавиться от мятежного капитана как можно быстрее.
Паоли уже не мог сделать это с помощью кнута, и теперь намеревался пустить в ход пряники. Да и как еще можно было бороться с человеком, которого вместо того, чтобы судить за должностые преступления и убийства, повысили в звании и оставили в армии? И обидеть теперь капитана, значило бросить перчатку стоявшим за ним его высоким покровителям. Да и кто мог знать, какие полномочия получил Буонапарте при возвращении на родину. Зачем-то ведь он приехал!
Старый вождь встретил известного на всю Корсику бунтаря ласково. Но ни его радушные улыбки, ни сладкие речи не могли обмануть Наполеоне, и, в конце концов, он услышал то, что и ожидал услышать.
После долго и нудного восхваления его блестящих способностей Паоли посоветовал ему приложить их во Франции.
— Там, — глядя куда-то мимо капитана в отрытое окно, — говорил он, — тебя ждет настоящий простор и великое будущее! Ведь именно во Франции сейчас решается будущее Европы, и только там человек с твоими дарованиями сможет развернуться по-настоящему! А у нас здесь, так, — поморщился он, — сонное царство…
Буонапарте чувствовал неискренность взятого Паоли тона. Он понял перемену, происшедшую в старом герое, и почувствовал его антифранцузские настроения. Но вида не подавал. Пусть старик держит его за простака, а он разыграет свою собственную партию.
— Вы правы, дон Паскуале, — кивнул он, — только во Франции можно развернуться по-настоящему…
Паоли удивленно взглянул на Буонапарте. Он ожидал услышать возражения, недовольство, даже упреки, а этот непредсказуемый мальчишка и не подумал спорить с ним.
— Значит, ты уедешь? — спросил он с такой надеждой, что у того развеялись последние сомнения относительно искренности вождя.
— Да, конечно! — улыбнулся капитан. — Но не сразу… Сначала я с вашего позволения совершу небольшое путешествие на Сардинию! И только потом отправлюсь во Францию, если, конечно, увижу, — с едва заметной иронией закончил он, — что действительно достоин настоящего дела…
При упоминании о Сардинии Паоли помрачнел. Это была больная тема. С подачи Саличетти и другого корсиканского депутата Антонио Константини, временный Исполнительный совет приказал военному и морскому министерствам принять необходимые меры к военной экспедиции в Сардинию.
Сардиния являлась важным стрегическим пунктом в Средиземноморье, она поставляла превосходных лошадей, хлеб и дорогой мачтовый лес, и, конечено, Франция была заинтересована в завоевании столь острова.
