Еще через минуту на берегу появились его преследователи и, уже понимая, что их жертва ускользает от них, открыли по ней ураганный огонь.
Но Буонапарте было уже не до них. Со смешанными чувствами смотрел он на удалявшийся от него с каждым взмахом весел родной город, над которым висело зарево пожара. Он вздохнул.
В какой уже раз все его мечты пошли прахом. На охваченном восстанием острове лилась кровь его товарищей, пылали костры повстанцев, а его имя было предано анафеме. Но того отчаяния, с каким он воспринимал свои первые поражения, не было.
Он сражался не зря, и неудачи, как он начинал понимать, учили куда больше любых побед. Взять хотя бы его. Разве годы борьбы не научили его оценивать людей и ситуации? Разве он не понял, что любые даже самые громкие слова слишком мало значат в этой жизни и что между идеалами и настоящей жизнью лежит бездонная пропасть?
Разве не благодаря этим временным, как он надеялся поражениям, навсегда исчез тот наивный и мечтательный поклонник Руссо, который столько лет прожил в созданном им самим мире мире иллюзий и воздушных замков?
Жизнь быстро разбила эти замки, но даже сейчас Наполеоне не чувствовал себя побежденным и был готов к новой борьбе за то место, какое он по праву сильного и способного человека должен был занимать под солнцем. Хотя бы на той же Корсике, которую он, несмотря ни на что, не желал оставлять Паоли и всем этим перальди и поццо ди борго…
Его планам не суждено было сбыться, и на родине он побывает всего один раз, возвращаясь из Египетского похода. Трудно сказать, что творилось у него в душе, когда он снова увидел ту самую землю, на которой оставил столько надежд. Но напрасно сбежавшиеся в порт жители Аяячо просили своего знаменитого земляка выдти к ним, на берег Наполеон так и не сошел.
Но даже после всего случившегося с ним он навсегда сохранит уважение к Паоли, в котором, несмотря ни на что, видел великого героя своего времени.
Став императором, он напишет ему в высшей степени уважительное письмо и предложит ему пенсион.
Да и сам Паоли будет гордиться подвигами своего сотечественника и почувствует себя по-настоящему счастливым, когда Бонапарт жестоко накажет столь ненавистную всем корсиканцам Геную.
Все это будет потом, а пока его ждала новая жизнь, в которой он собирался руководствоваться не идеалами и отвлеченными теориями, а трезвым расчетом и оценкой обстоятельств.
Он сделает все возможное и невозможное и обязательно поймает удачу! Отныне никаких кумиров и никакой веры ни во что! Только разум, только расчет, только интуиция!
К черту любые проявления сентиментальности и все, что мешает продвижению вперед! На землю Франции вступит совершенно новый человек, свободный от предрассудков и готовый на все…
К великому удивлению опального патриота, на этот раз Франция встретила его как родного. И в этом не было ничего удивительного, так как страной правили такие же якобинцы, каким показал себя на Корсике мятежный капитан.
У него вообще начинало складываться впечателение, что всякий раз он возвращался совсем в другую страну, которая разительно отличалась от той, которую он совсем недавно покинул.
Так оно было на самом деле. После казни жирондистов заседавшие в Конвенте монтаньяры принялись разрабатывать меры, направленные на умиротворение провинций. В политическом плане была разработана новая конституция, задуманная в качестве модели демократических принципов и практики.
Конвент выступил в поддержку крестьян и отменил все сеньоральные и феодальные повинности без компенсации, а также разделил имения эмигрантов на небольшие земельные наделы, чтобы их могли покупать или арендовать бедные крестьяне. Он провел также раздел общинных земель.
Новое земельное законодательство было призвано стать одним из сильнейших звеньев, связывавших крестьянство с революцией. С этого момента самую большую опасность для крестьян представляла реставрация, которая могла отнять их земли, и поэтому ни один из последующих режимов не пытался аннулировать данное решение.
К середине 1793 старый социальный и экономический строй был ликвидирован: были отменены феодальные повинности, упразднены налоги, дворянство и духовенство были лишены власти и земель.
В местных округах и сельских коммунах установилась новая административная система. Непрочной осталась лишь центральная власть, которая еще долгие годы подвергалась резким насильственным изменениям.
Непосредственной причиной нестабильности послужил продолжавшийся кризис, спровоцированный войной.
К концу июля 1793 французская армия переживала серию неудач, что создавало угрозу оккупации страны. Австрийцы и пруссаки наступали на севере и в Эльзасе, в то время как испанцы, с которым Питт в мае заключил союз, угрожали вторжением со стороны Пиренеев. Ширился мятеж в Вандее.
Дипломатические неудачи, поражения в Вандее привели к падению первого Комитета общественного спасения, или, как его еще называли, «комитета Дантона». И этот человек достин того, чтобы сказать о нем несколько слов.
