Теперь, когда опасность миновала, Сен-Мишель взглянул на молодого офицера несколько иными глазами. Он впервые видел его в деле и был поражен его хладнокровием и мужеством. И только в эти минуты он понял, почему этот отчаянный капитан с таким риском для собственной жизни поспешил на спасение обреченных на смерть людей.
Чтобы там не говорили об идеях и идеалах, успех любого дела решали люди, и, раз и навсегда усвоив эту истину, Наполеоне дорожил своей репутацией. Отступись он сейчас от поверивших ему людей, и он вряд ли мог расчитывать на дальнейшую поддержку своих земляков. Трусости и предательства на острове не прощали никому.
Комиссар был не далек от истины. Наполеон всегда будет дорожить мнением простых солдат, и, наверное, именно поэтому только что спасенные им люди восприняли его приказ штурмовать цитадель как должное. С таким командиром они не боялись ничего.
— Как только мы высадимся на берег, — Наполеоне взглянул на комиссара, — вы ударите по крепости изо всех орудий и будете бить по ней до тех пор, пока гарнизон не сдастся!
Довольный тем, что Буонапарте не берет его с собой, Сен-Мишель похлопал его по плечу.
— Сделаем, капитан, можешь быть спокойным!
Буонапарте прыгнул в шлюпку. Но спокойным он не был. Он хорошо помнил страшные уроки экспедиции на Сардинию и очень опасался, что решительный на словах комиссар в последний момент дрогнет и провалит все дело.
Так оно и случилось, и, когда несколько ядер упали в угрожающей близости от корвета, Сен-Мишель отдал приказ отойти на безопасное расстояние.
Буонапарте оказался в тяжелом положении, и теперь ему приходилось расчитывать только на полторы сотни смельчаков, которые вместе с ним шли на штурм крепости.
Ни о каком возвращении на суда не могло быть и речи, крепостные батареи обслуживала опытная прислуга, и она без особого труда разнесла бы в щепки их лодки.
Но даже в эту минуту Наполеоне меньше всего думал о себе, и куда больше его волновала судьба матери и сестер. Как-никак, а именно он явился причиной всех их несчастий, и именно им пришлось бы отвечать за все то, в чем его обвиняли паолисты, попади они в их руки.
— Возьми троих людей, — взглянул он лежавшего рядом с ним Санта-Риччи, — и отправляйся к Равелино…
— Зачем? — удивился тот.
— Там моя мать и сестры! Сделай что хочешь, но переправь их на корвет!
— Переправлю! — улыбнулся отважный парень, даже не подумав возражать своему комнадиру, который предлагал ему не увеселительную прогулку, а посылал, возможно, на верную смерть.
Весело подмигнув приятелю, Санта-Риччи ушел, и молодой офицер в какой уже раз подумал о том, какое же это счастье иметь преданных людей. Конечно, смелость и знания стоили дорогого, но грош цена была всем этим знающим и смелым людям, если в любой момент они могли предать.
Отогнав корвет и потопив два фелюки, гарнизон крепости принялся за десант, и Буонапарте не оставалось ничего другого, как отвести своих людей в небольшую башню Капителло в километре от крепости. В течение нескольких часов Наполеоне вел неравный бой, и к вечеру в его отряде осталось всего около трех десятков человек.
В полночь в Капителло появился Санта-Риччи.
— Можешь спать спокойно, гражданин капитан, — широко улыбнулся он, — сеньора Летиция с дочерьми на корвете!
Наполеоне обнял товарища. Спрашивать Джакопо, зачем он вернулся, капитан не стал. Санта-Риччи не представлял себе жизни без приключений, и то, что другим представлялось драмой, ему казалось игрой.
— Корвет стоит на рейде в двух километрах от Аяччо, — продолжал Санта-Риччи, — у берега нас ждут шлюпки… А там, — махнул он рукой в темноту, — тебя ждет твой старый приятель Перальди!
Буонапарте усмехнулся. Все правильно, старый лис горел жаждой мщения и не собирался упускать возможности расчитаться со своим злейшим врагом.
В два часа ночи Наполеоне собрал людей.
— Будем пробиваться к Бонифацио, где нас ждут шлюпки и корвет, — сказал он. — Это очень опасно, но другого выхода у нас нет!
Изучая военную историю, Буонапарте много раз убеждался в том, что на войне куда чаще проходят именно те операции, которые расчитаны на неожиданность и риск. Так случилось и на этот раз. Перальди и в голову не пришло, что такой малочисленный отряд пойдет на прорыв плотного кольца окруживших его войск.
Эта дерзкая выходка стоила Наполеоне еще пятнадцати человек, зато остальные сумели прорвать оцепление и со всех ног бросились туда, где их ждало спасение.
У самого берега молодой офицер нарвался на засаду, и в какой уже раз его спасло потрясающее умение принимать самые рискованные и неожиданные решения.
Вопреки всякой логике, он кинулся не к морю, а вглубь острова. Сбив преследователей с толку, он снова повернул к берегу и, прыгая под градом сыпавшихся на него со всех сторон пуль с утеса на утес, пусть не намного, но все же опередил погоню.
Застрелив у самой воды кинувшихся на него двух рослых парней, он с разбега прыгнул в шлюпку, и четыре дюжих матроса с силой налегли на весла.
