— Нет, — покачал головой Буонапарте, не желая вступать в спор с далеким от корсиканских проблем полковником, — не думаю… Но мне не до смеха, когда я вспоминаю о том, что происходит сейчас на моей родине…
— Это другое дело, — понимающе кивнул Дюжар.
Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент в комнате появился его заместитель майор де Буше, высокий худой человек с плоским лицом и умными усталыми глазами.
— Что у тебя? — взглянул на него полковник.
— Прибыл генерал дю Тейль! — доложил тот.
Услышав имя начальника артиллерии итальянской армии, Дюжар мотнул головой.
— Где он?
— Осматривает береговые батареи!
— Давайте за мной! — воскликнул Дюжар и поспешил из комнаты.
Заметив вопросительный взгляд майора, Наполеоне представился.
— Капитан Буонапарте!
Воспитанный в старых традициях офицер козырнул, что в республиканской армии было строжайше запрещено.
— Майор де Буше, заместитель полковника Дюжара!
Молодые люди пожали руки и поспешили за полковником. Буонапарте не терпелось увидеть начальника артиллерии армии. Ему было хорошо известно имя генерала, и он не сомневался в том, что это был старший брат его оксоннского покровителя Жан дю Тейль.
Он не ошибся, и, когда осмотр батарей был закончен, генерал попросил его остаться, чем вызвал явное неудовольствие Дюжара, резанувшего своего подчиненного ревнивым взглядом.
— Вы служили в Оксонне, не так ли? — спросил дю Тейль, когда они остались одни.
— Да, гражданин генерал! — слегка наклонил голову капттан.
— Брат, — улыбнулся генерал, — рассказывал мне о ваших талантах, и я искренне рад тому, что получил такого блестящего офицера!
— Благодарю вас! — еще раз поклонился Наполеоне, тронутый лестной харатеристикой. — Я храню самые лучшие воспоминания о нашей службе с генералом и с превеликим удовольствием повидался бы с ним! Надеюcь, он в добром здравии? — вопросительно взглянул он на дю Тейля.
Он не случайно задал этот вопрос. Он много беседовал с генералом и хорошо знал, что тот никогда не придерживался революционных взглядов.
— Да, — улыбнулся дю Тейль, — он отказался эмигрировать и теперь командует артиллерией в армии Келлермана, которая отличилась при осаде Лиона…
Против своей воли, дю Тейль с особым выраженеим произнес слова «отказался эмигрировать», и Буонапарте понимающе покачал головой.
Начальник артиллерии явно хотел показать свою приверженность к республике. Вряд ли бы он сам, будучи генералом, пошел бы служить в республиканские войска, но дю Тейля он не осуждал. Кто знал, что ему пришлось пережить, прежде чем он дал согласие на свою службу под трехцветным знаменем.
Генерал пробыл в Ницце до вечера и, уезжая, назначил Наполеоне своим офицером по особым поручениям на береговых батареях, чем сразу же восстановил против него Дюжара, весьма недовольного такой близостью подчиненного ему капитана с его начальником.
Однако Буонапарте не строил за спиной бравого полковника никаких козней, и уже очень скоро он проникся к нему самой настоящей симпатией. Дюжар был воякой от Бога и умел ценить военные таланты в других людях.
К его великой радости, молодой офицер развернул невиданную в Ницце активность и уже через несколько дней представил ему рапорт о плачевном состоянии практически всех береговых укреплений и батарей.
— И что же мы будем делать? — взглянул тот на Наполеоне, делая ударение на слове «мы
— В Авиньоне! — улыбнулся Буонапарте, который уже согласовал с дю Тейлем свою поездку в город, где ему надлежало принять орудия и амуницию для итальянской армии. Как и генерал, он не без основания опасался того, что все эти бесценные трофеи могут попасть в руки восставших марсельцев.
Дюжар с чувством хлопнул его по плечу. Все правильно! В Авиньон имелся превосходный арсенал и там можно будет поживиться не только орудиями, но и многим другим. Но уже в следующее мгновенье улыбка сбежала с его лица. У всей этой затеи был один существенный недостаток: ее нельзя было осуществить.
Немногие смельчаки осмеливались путешествовать в эти страшные дни по полыхавшей в огне контрреволюции южной Франции, где каждый в каждом видел врага, а роялисты в своей жестокости мало в чем уступали республиканцам.
— Не волнуйся, полковник, — поспешил успокоить своего начальника Буонапарте и неожиданно для самого себя поведал Дюжару о том, как спасал орудия у берегов Сардинии. — И поверь мне, — закончил он свой короткий рассказ, — там было не легче!
Дюжар поверил и с неожиданной для него мягкостью произнес:
— Зря не рискуй, Наполи… Республика не так богата, чтобы терять таких офицеров…
Буонапарте крепко пожал протяную ему руку, и небольшой отряд пустился в свой рискованный путь.
Стояла страшная жара, и скакавший рядом с Буонапарте подпоручик Ля Круа то и дело бросал восхищенные взгляды на своего командира, который казался ему выкованным из стали. И он, наверное, очень бы удивился, если бы узнал, что его железный капитан думал сейчас отнюдь не о делах службы.
