Выход из карцера совпал с выпускными экзаменами и Наполеоне сдал их прекрасно. К великой радости всей семьи Буонапарте, старания де Марбёфа не пропали даром, и его зачислили в парижскую артиллерийскую школу.
И надо было видеть лицо Валона, когда он вручал своему самому непокорному ученику документ, в котором черным по белому было написано, что «имеющий покладистый характер и весьма похвальное поведение господин Буонапарте достин поступления в парижскую школу…»
Парижская военная школа по праву считалась самым лучшим заведением Франции. Все бремя по ее руководству лежало на плечах директора Вальфора, в высшей степени добросовестного и интеллигентного человека.
Персонал училища, помимо многочисленных канцелярских чиновников, директора и прочих чиновников, состоял из ста пятидесяти человек, — цифра весьма солидная по сравнению с незначительным числом учеников, которое не должно было превышать ста тридцати.
Из этих начальствующих лиц было тридцать учителей, они преподавали математику, историю, географию, рисование, фортификацию, немецкий и английский языки, литературу, верховую езду, фехтование и танцы.
Остальные были служителями в кухне, доме и конюшнях. Сторожевую службу в школе нес отряд инвалидов.
Форма парижского военного училища была нарядна и составляла предмет гордости молодых людей. Стол был обильный, но часто качество уступало количеству. К обеду подавали постоянно шесть блюд: суп, мясо, два жарких и два десерта.
Ужин состоял из жаркого, двух других блюд, салата и трех различных десертов. Во время постом блюд, особенно сладких, бывало еще больше. Как и в Бриенне, здесь каждый воспитанник спал в отдельной комнате.
Помещение училища было просторно и уютно. Стипендиаты и другие воспитанники, которые платили в училище по две тысячи франков в год, пользовались одинаковым преподаванием и одинаковым столом. В этом не было ничего удивительного, так как кадеты парижского военного училища имели тот же ранг, что и королевские войска.
Как и в Бриенне, здесь не существовало ни вакаций, ни отпусков к родным. Только один раз, за день до выхода из школы, Буонапарте получит разрешение посетить епископа Марбефа, находившегося в то время в Париже, да и то только в сопровождении унтер-офицера.
Развлечением и отдыхом служили военные упражнения и верховая езда. Два раза в неделю проходили упражнения в стрельбе. Те, кому плохо давалась эта наука, упражнялись в обращении с оружием и артиллерийскими снарядами каждый день.
Как и все новички, Наполеоне с представлявшим его вторым помощником директора бриеннской школы Шарлем Бенье был направлен к де Вальфору.
— Здравствуйте, молодой человек! — окинув быстрым взглядом вошедшего в его роскошный кабинет юношу, проговорил тот.
Наполеоне слегка поклонился. Де Вальфор даже не взглянул на присланные из Бриенна бумаги. Он уже хорошо знал, с кем ему предстоит иметь дело, и, если бы не военный министр, он никогда бы не взял к себе в школу этого дуэлянта.
Новый ученик не понравился де Вальфору с первого взгляда. С болезненным лицом, впалыми щеками и горящими глазами, он был похож на сжигаемого каким-то одному ему ведомым огнем фанатика. Не мог не заметить он и разлитую в юноше волю, и он как бы заранее предупреждал: «Я делаю то, что хочу, или умираю!
— Я благодарю вас, мсье Бенье, — взглянул де Вальфор на почтительно застывшего посередине комнаты преподавателя и не смею больше задерживать вас!
Он испытывал сильное желание побеседовать с этим «исчадием ада», как отрекомендовали ему Буонапарте его доверенные лица.
Бенье неумело щелкнул каблуками и вышел из кабинета. Как только за ним закрылась дверь, де Вальфор бросил пробный камень.
— Вы не попрощались с вашим преподавателем! Он, что, не нравится вам?
— Нет! — последовал быстрый ответ.
— Почему? — слегка поднял де Вальфор правую бровь.
— А почему он мне должен нравиться? — в свою очередь удивился Наполеоне.
— Как же, — пожал плечами де Вальфор, — ведь он ваш учитель…
— Он очень плохой учитель! — резко ответил Наполеоне.
— И он старше вас!
— Я не виноват, что он родился раньше меня!
Уже прекрасно понимая, что он не ошибся в своих предположениях, де Вальфор и не подумал отступать и, делая вид, что не замечает резкого тона своего подчиненного, вновь повел наступление.
— Других учителей вы тоже не любили?
— Нет!
— А учеников?
— Нет!
— Но ведь должны же у вас быть какие-нибудь друзья?
Наполеоне внимательно посмотрел директору в глаза и медленно и чуть не по слогам произнес:
— У меня никогда не было друзей!
— И вы всегда и везде один? — впервые позволил себе удивиться де Вальфор.
— Да! Всегда и везде!
— И не скучно?
— Нет! — покачал головой Наполеоне. — Мне никогда не бывает скучно, да и как можно скучать, если на свете есть книги. И скучно мне бывает лишь тогда, когда я слушаю сплетни учителей и учеников!
— То, что вы много читаете, это прекрасно! — качнул головой де Вальфор. — В нашей школе прекрасная библиотека…
В глазах Наполеоне впервые за все его время пребывания в Париже мелькнуло что-то похожее на интерес.
