— И не суди мать… Жизнь — сложная штука и сильнее наших представлений о ней. И кто знает, может быть именно твоей матери Корсика обязана своим будущим…
Молодой офицер задумчиво покачал головой. Судить он не собирался. И все же ему было неприятно. Мать была для него символом чистоты. Но куда больше ему был непонятен отец. Как он мог мириться с такой жизнью?
Но что он мог сделать, если бы даже захотел? Пошел бы против Марбёфа? Так это было проще сказать, чем сделать. Ведь тогда бы ему пришлось попрощаться со всеми теми выгодами, и выгодами весьма значительными, которые он извлекал из связи своей жены с губернатором. И решиться на такой шаг человеку, слишком любившему роскошную жизнь, было нелегко. Да и вряд ли этот мот и бонвиван, как его называли на Корсике, уж так сильно ревновал.
Поверил ли в этот рассказ, в который вошли все небылицы об отношениях губернатора и его матери, сам Наполеон? Трудно сказать. Зато хорошо известно другое. В 1802 году, вспомнив, что отец всесильного консула похоронен в его городе, мэр Монпелье сообщил Наполеону о своем намерении возвести памятник и заложить сад в его честь. Ответ был куда как категоричен: «Я запрещаю вам что-то делать для него».
В 1804 году, став императором, Наполеоне ответил человеку, хваставшему, что он родился в один день с Наполеоном: «Как вы можете знать мой подлинный возраст?»
На Святой Елене он как-то разоткровенничался. «И в самом деле, — обратился он к Монтолону, — откуда у меня военные способности? Ведь мой отец был простым юристом и особыми талантами не блистал. А я выиграл шестьдесят сражений, и каких! И не от Марбефа ли все мои военные таланты?»
Что же касается семьи Марбёфа, то Наполеон проявит о ней трогательную заботу. Так, Катрин де Гайардон-Марбёф он присвоит титул баронессы Империи с пенсией в 15 000 ливров. Дочь Катрин Александрита была замужем за графом д’Амбрюжаком, который эмигрировал в Англию и служил в британской кавалерии. Наполеон предложит ему вернуться во Францию и присвоит звание генерала.
Лоран де Марбёф испытает всю любовь, теплоту чувств и заботливость императора. Наполеоне устроит его в Военную школу Фонтенбло и определит ему пожизненную пенсию в 6000 франков из средств государственного казначейства, а также пособие в 12 000 франков из своего личного фонда. Он назначит Лорана своим адъютантом и найдет ему в жены богатую Мари д’Эгла де ла Тур Дюбост из Лиона.
На свадьбу он подарит молодым супругам особняк Монтессон — один из самых красивых домов на улице Мон-Блан. Лорану было 25 лет, когда он был назначен командиром 6-го полка легкой кавалерии в чине полковника и получил титул барона Империи. А когда Лоран скончается от ран, полученных в сражении под селом Красное, Наполеоне будет искренне грустить о нем.
Что же касается Летиции, то она сохранит верность памяти своему возлюбленному, и самым большим богатством она будет считать портрет Марбёфа.
В 1791 году, когда станет опасно афишировать связи с аристократией, Наполеоне посоветует в письме Жозефу убрать из гостиной портрет Марбёфа.
— Лучше я вырву себе сердце, — ответит Летиция, — но портрет останется на своем месте!
Пышные похороны де Марбёфа прошли в Бастии, и все население города со слезами на глазах проводило его в последний путь. Беспристрастность, прямота, приветливость и справедливость были теми выдающимися чертами характера Марбёфа, которые он пронес через всю свою жизнь. И вряд ли мы погрешим против истины, если скажем, что корсиканцы любили его, а французы ценили за твердость, рассудительность и успехи на административном поприще.
«Это, — говорили о нем в штабе армии, — очень достойный, гуманный, благожелательный, незлопамятный человек, хотя чересчур добрый и слишком доступный для своего положения и при той большой ответственности, которая на него возложена».
По воле покойного он был погребен в склепе церкви Святого Иоанна Крестителя. По его словам, она была выбрана им для того, «чтобы под покровительством Святого Иоанна, были утверждены узы связи между Бретонью, где он родился, и Корсикой, которая приняла его и где он умер».
Трудно сказать, были ли оно так на самом деле, но по воспоминаниям некоторых современников, вечером того же дня Наполеоне набрал на пляже красивых ракушек и выложил из них над дверью своего дома в Аяччо надпись: «Да здравствует Марбёф!».
Если Летиция будет долго оплакивать Марбёфа, то ее сыну было уже не до благодетеля их семьи. Ему было искренне жаль столько сделавшего для них человека, но куда больше его занимали собственные интересы.
Дядя Люциано был слишком слаб, Жозеф собирался в Пизу для защиты докторской диссертации, и отныне все семейные заботы падали на его плечи. И забот у него хватало!
Субсидии на тутовые плантации давно не выплачивались, не все было ясно и с Люсьеном, который уехал в духовную семинарию в Экс, где де Марбёф обещал ему вакансию Феша. И теперь, когда покровитель семьи умер, Наполеоне очень боялся, что учить брата бесплатно будет невозможно.
