Очарованный красотой корсиканки посол не сводил с Летиции глаз и посвятил ей целую страницу своего доклада.
В начале января 1768 года появился на свет Жозеф, и по острову начали гулять сплетни об истинных отношениях Летиции и Марбефа. Да и как еще можно было объяснить, что рожавшая мертвых детей женщина вдруг родила здорового мальчика?
Тем временем ситуация на острове начала осложняться. По условиям Версальского мирного договора от 15 мая 1768 года Людовик XV за несколько миллионов выкупил Корсику у Генуи и присоединил остров к французской короне, даже не проконсультировавшись с Паоли.
Марбеф оказался в сложной ситуации. Как подданный короля, он был обязан выполнять любые его решения. Но граф прекрасно понимал, что корсиканцы никогда не смиряться с тем, что ими торгуют как скотом, и аннексия острова приведет к войне.
«Корсика, — писал ему министр де Шуазель, — будет покорена силой или путем переговоров. Если придется применить силу, то мы не будем церемониться с населением. Если все будет решено с помощью переговоров, мы будем готовы пойти на любые справедливые решения, которые смогут устроить корсиканцев, но главным здесь будет то, что они больше никогда не вернутся в лоно Генуэзской республики…».
Марбеф все понял, как надо. Но ему было понятно и то, что после войны в любом случае начнется период миротворческой и административной деятельности и он сможет способствовать тому, чтобы корсиканцы полюбили Францию.
29 мая 1768 года над цитаделью Аяччо впервые в истории острова взвился французский флаг с королевскими лилиями. Марбёф провел несколько, надо заметить, весьма умеренных операций, которые завершились умиротворением всей территории к северу от Бастии.
В конце августа на остров прибыл де Шовелен. Этот маркиз придворных кружев и альковов ни разу не участвовал даже в самой пустячной баталии. Под его командованием французы стали терпеть поражение за поражением, апофеозом чего стала позорная капитуляция гарнизона Борго.
Де Шуазель отозвал Шовелена и поставил на его место маршала де Во, одного из самых искусных и прославленных полководцев французской армии.
Корсиканцы ничего не смогли противопоставить его мощному натиску, и 9 мая в сражении при Понте-Нуово вместе с войском были разбиты и их последние надежды.
Паоли отправился в изгнание. Перед отъездом он пригласил к себе Летицию.
— Моя дорогая Летиция, — сказал он, — для нашего народа настают трудные времена. Мне известна привязанность к вам графа Марбёфа, и я прошу вас использовать все свое влияние на него для смягчения страданий наших соотечественников. Я хочу, чтобы вы были Корнелией корсиканского народа.
Паоли знал, что говорил. Любовь Марбёфа к Летиции перенеслась на Корсику, и граф не хотел проливать корсиканскую кровь. И когда де Во приказал ему обеспечить порядок в Корте, Марбёф сделал все возможное, чтобы примирение состоялось.
В конце мая он встретился в Корте со счастливой Летицией, крайне довольной тем, что вновь обрела его покровительство.
— Я понимаю, что тебе это неприятно слышать, — развел руками Коллачи, — но твоя мать никогда не была той патриоткой, за которую себя выдает. И в те исторические дни она, по словам деда Жозефа, говорила только о деньгах и нарядах из хорошего лионского шелка. Что касается Карло, то он уже 25 мая появился в Аяччо и на каждом углу принялся провозглашать: «Да здравствует король и его правительство»… Ты родился, пятнадцатого августа?
— Да…
— Это тоже не так! По той простой причине, что 26 августа 1769 года Летиция вместе с Марбёфом отправилась в Бретань, а вернулись они в мае 1770 года уже втроем. То есть, с тобой. Дату твоего рождения внесли позже, дабы соблюсти видимость приличия…
Коллачи сделал несколько глубоких затяжек и долго смотрел, как душистый синий дым уходил вверх. Затем молодой офицер услышал эпопею о своем крещении.
Началась она с того, что кюре Аяччо отказался крестить ребенка и вносить его в церковь. Потребовалось личное вмешательство Марбёфа, который послал в Аяччо королевского прокурора Лорана Гибегу с приказанием любой ценой покончить с этой историей.
Лоран Гибега решил стать крестным отцом Наполеоне, не взирая на отсутствие родственных связей с семьями Летиции и Шарля.
Однако кюре и на этот раз отказался выдать купель для крещения, и церковную церемонию совершили на дому. Акт о рождении Наполеона был внесен в книгу записей крещений Аяччо только 21 июля 1771 года.
В тот же день Марбёф, который проводил в Бастии заседание Высшего совета двенадцати, несмотря на крайнюю занятость, приехал в Аяччо. «Граф де Марбёф — пусть это останется между нами — приехал в Аяччо 21 июля на крестины Наполеона, — писал архидиакон Люсьен Боунапарте деду Летиции Жозефу Пьетрасанта, члену Высшего совета двенадцати в Бастии. — В доме его ждало много людей, и поначалу он ограничился тем, что послал своего мажордома предупредить Летицию о своем приезде и о намерении лично поздравить ее немного позже. Он пробыл здесь шесть часов».
