К явному недовольству старших офицеров, дю Тейль назначил подпоручика Буонапарте одним из руководителей опытных стрельб, и это смешанное с завистью недовольство чуть было не закончилось для него трагически.
В своем стремлении досадить молодому офицеру завистники вбили в жерло одного из орудий деревянную затычку, и если бы Наполеоне не проверил его перед стрельбой, ему бы уже никогда не понадобились деньги на поездку в Париж.
Конечно, он был расстроен, но провел стрельбу на самом высоком уровне и удостоился похвалы царственной особы. Но как только принц уехал и дю Тейль принялся поздравлять молодого офицера, оскорбленный подпоручик волю своему негодованию.
— Позавчера, — сухо произнес он, — майор де Буш попросил меня написать устав «калотты» нашего полка и я с радостью согласился… Но сегодня я отказываюсь это делать!
Наполеоне резко повернулся и зашагал прочь, но уже в следующее мгновение его остановил властный окрик возмущенного столь странным поведением своего лучшего офицера дю Тейля.
— Подпоручик Буонапарте! Вернитесь!
Наполеоне медленно подошел к нему и застыл перед хмурым генералом.
— Хорошая стрельба не дает вам права вести себя так, словно вы находитесь у себя дома, а не в строю! — прогремел дю Тейль. — Извольте отправляться под домашний арест!
Буонапарте козырнул и покинул стрельбище.
— Черт знает что! — продолжал возмущаться дю Тейль, обводя долгим взглядом не менее его пораженных выходкой Буонапарте офицеров.
— Если позволите, мой генерал, — проговорил де Бюсси, — я объясню вам причину столь странного поведения подпоручика Буонапарте…
— Объясняйте! — недовольно взглянул на него дю Тейль.
Услышав о вбитой в жерло орудия пробке, он обвел притихших офицеров долгим внимательным взглядом и брезгливо поморщился.
— Если бы еще вчера мне кто-нибудь сказал, — с нескрываемым презрением проговорил он, — что офицеры полка Ла-Фер способны на подобную мерзость, я вызвал бы этого человека на дуэль! Но сегодня я уже не сделал бы этого…
Генерал резко повернулся и все с тем же презрительным выражением на лице зашагал прочь. За ним на почтительном расстоянии последовал адъютант.
В мертвой тишине было слышно, как в небольшой роще за полем кричат вороны. Расстроенные офицеры избегали смотреть друг другу в глаза, и надо отдать им должное, каждый из них чувствовал себя виноватым…
Наполеоне медленно шел к своему дому. Как это ни удивительно, но ему не было грустно. Наоборот, то, что произошло на стрельбище, лишний раз говорило о его способностях. Он давно знал: слабым и глупым не завидуют. А ему завидовали. Значит, он стоял выше всех этих мелких людей, которые столь диким способом выразили свое отношение к нему.
Проходя мимо маленького букинистического магазина, он вспомнил, что его хозяин вернулся из Парижа и, наверняка, привез что-нибудь новенькое.
— А, господин подпоручик! — завидев офицера, приветливо улыбнулся хозяин. — Рад вас видеть!
— Здравствуйте, месье Лефлер! — протянул руку Буонапарте симпатичному ему человеку. — Есть что-нибудь новенькое?
— Да, — кивнул Лефлер, — история, военное искусство и философия! Смотрите, а я не буду вам мешать…
Буонапарте принялся рассматривать привезенные букинистом книги. Ничего особенно интересного на этот раз он не нашел. Неожиданно ему попался на глаза старый том юстиниановского сборника по римскому праву.
В свое время он много читал об одном из величайших византийских императоров. Но особого интереса строитель собора Святой Софиии у него не вызвал. Юстиниан никогда не принимал участия в войнах, поручая руководство боевыми действиями своим военачальникам, а его, в первую очередь, интересовали герои уровня Александра Македонского и Юлия Цезаря.
Но после того, как молодой офицер начал понимать, что по-настоящему в историю входят только те, кто умел создавать, он стал с большим вниманием изучать жизнь всех тех, кто отличился не только на полях сражений, но и в государственном строительстве.
Его интересовало все: экономика, коммерция, торговля и, конечно, право. И теперь, увидев книгу одного из самых знаменитых юристов Древнего мира, он, не раздумывая, купил ее.
Распрощавшись с букинистом, он вернулся домой, наскоро поужинал и с огромным интересом принялся за чтение. Юстиниан сделал значительный вклад в разработку римского права, и молодого офицера очень интересовала эволюция его взглядов.
Римская империя начинала постепенно отказываться от прежней жесткой правовой политики и все в больше стала принимать в расчет нормы так называемого «права народов» и даже «естественного права». И именно Юстиниан решил обобщить и систематизировать этот обширный материал.
В результате на свет явился знаменитый «Свод гражданского права», состоящий из трех частей: «Кодекса Юстиниана», «Дигесты», в которые вошли подготовленные в 530–533 компиляциях взгляды лучших правоведов и «Институции», учебник права для студентов. История по достоинству оценила заслуги Юстиниана как великого кодификатора права, и только за одно это деяние Данте отвел ему место в раю.
