Увлекшись разговором о жизни в деревне, Андрей незаметно для себя очутился вдвоем с синеблузницей Леной на опушке леса. Лена была ровесницей Андрея, она окончила семилетку. Разговаривать с ней ему было легко: Лена, как и большинство грамотных людей, не подавляла его своими знаниями, а чаще давала возможность ему свободно высказаться, что сразу сделало их отношения непринужденными. Она была во всем с ним предупредительна и смотрела на него как на равного. Ему это нравилось.
Он уже намеревался поцеловать ее, как она неожиданно остановилась, взяла его обе руки в свои и, взглянув на него как на какое-то открытие, сказала:
— Вам надо учиться!
«Учиться…»
Это слово, как пощечина, обожгло лицо Андрея. Само слово «учиться» в сознании Андрея было связано со школой, с детством. Это слово говорят маленьким детям, а ему уже шестнадцатый год. Он уже работает в кузнице, ему уже мать присмотрела невесту, а Лена говорит: «учиться».
Тогда Андрей был оскорблен до глубины души словами синеблузницы.
Сейчас ему двадцать второй год, и он не оскорбился предложением Подопригоры. Сейчас, с кем бы он ни заговорил, все или учились, или собирались идти учиться. Даже едва умеющий читать Грыць Крапива и тот учился на стрелочника.
— Я подумаю, — ответил Андрей на предложение Подопригоры.
Прежде Андрею казалось, что инженеры, техники — это какие-то особенные люди. Он знал, что для того, чтобы стать инженером, надо сначала получить среднее образование, а потом высшее. И все равно ему казалось, что одной учебы тут недостаточно, что инженерами могут быть только избранные люди, что для этого нужно родиться и жить не в простой семье, а в семье людей интеллигентных. И учиться, ему казалось, можно и нужно только с детства. Он даже и не подозревал, что при желании можно начать учиться и в тридцать и в сорок лет и добиться своего. А желание у него было. Желание учиться у него было настолько сильное, что после первого же серьезного разговора на эту тему он ни о чем другом не мог больше думать, перспектива стать за три года техником показалась не только заманчивой, но и осуществимой. Он не знал, как и с чего начнется учеба, но уже был уверен в том, что преодолеет все препятствия.
Ночью, лежа под вишней, он смотрел в черное бархатное с зеленоватым отливом украинское небо и видел там, где-то среди самых далеких звезд, главную контору, которая была во много раз светлее и просторнее, чем на заводе. Он уже видел себя техником в этой конторе… Он видел себя в сатиновой синей итээровской спецовке рядом с инженерами главной конторы, вместе с начальниками цехов и отделов.
…Вот он идет по цеху в кругу мастеров и слышит за своей спиной разговоры молодых рабочих: «Сын деревенского кузнеца… Когда-то работал простым слесарем на нашем заводе…»
…Односельчане здороваются с ним с подчеркнутым уважением. Отец, как всегда в минуты душевного подъема, покашливая, смотрит на него своими добрыми серыми глазами и говорит: «Как ты добился такого, ума не приложу…» И хотя уже знает, каким образом Андрей попал в техникум, все же спрашивает у него снова: «Как же ты не побоялся идти сразу в техникум?» Отцу приятно еще раз услышать все с самого начала. А Андрею приятно еще раз рассказать про свои успехи. Про успехи никогда ведь не устаешь рассказывать. И он рассказывает. А все с изумлением смотрят на него и стараются сесть поближе к нему…
— Подумать только, кормилец, в какую гору поднялся, — положив щеку на ладонь, говорит бабка Грушиха.
И все соседи ахают и вздыхают. А мать, счастливая и гордая, шепотом повторяет слова, которые говорит Андрей. В устах матери простые слова Андрея звучат и торжественней и достоверней. Матери кажется, что она лучше может рассказать про жизнь, которою живет теперь ее сын.
Слезы радости выступают на глазах Андрея, но он их не замечает. Он продолжает смотреть в звездное зеленоватое украинское небо — только там, в небе, сегодня могут уместиться воздушные дворцы его будущего.
Вот уже и небо стало светлым. Одно за другим ночь захлопнула свои золотые оконца, и над городом поплыли тяжелые и торжественные звуки гудка.
Начинался новый день.
Андрей так и не сомкнул глаз. Какой тут сон! Шутка сказать, он, Андрей Савельев, станет студентом… Новой технической интеллигенцией, которой еще нигде и никогда не было.
В обеденный перерыв, получив в комитете комсомола анкету, Андрей сел тут же заполнять ее. Но первые же вопросы в анкете привели его в затруднение.
«На каком факультете желает учиться поступающий: на химическом… металлургическом…»
«А что такое химия?.. Что такое металлургия?..» Андрей не знал даже этих самых простых вещей. Подумав, он решил спросить у Максима Кузьмича.
Максим Кузьмич спокойно доел свой домашний обед, вытер ладонью свисающие вниз усы и заговорил:
— Металлургия… надо понимать, все, что к металлу относится: станки, зубила… — словом, все металлическое. А химия… — Сделав паузу, он продолжал: — Химия, ну, это краски… — Подумав с полминуты, добавил: — Ты лучше спроси у кого-нибудь еще, что такое химия.
