«Жизнь, – заявил тогда писатель, – даёт повод для суеты, для злобы, для печали и радости, для ностальгии, наконец, для самого главного – я имею в виду состояние человека, когда он задумывается о смысле жизни. И думаю, что не нужно здесь вести разговор и неких сиюминутных маяках, а надо судить и ориентировать себя в реальности по звёздам, по созвездиям, по главному в жизни. С первой страницы этой талантливо написанной статьи, а она написана талантливым человеком, видишь, что в ней отсутствует главное. Это ориентация по звёздам. Когда автор, исходя из своей эстетической системы, вдруг начинает убивать человеколюбие Ивана Карамазова фразой героя Шолохова, то это весьма наивно, тенденциозно и сомнительно, ибо философия Ивана Карамазова сконцентрирована в одной фразе: слезинка ребёнка дороже всех богатств мира.
Но не будем касаться Достоевского, потому что это тема огромная.
Можно утверждать одно и отрицать другое, но и одно утверждение уже есть отрицание другого. Утверждая только одну концепцию в литературе, Лобанов фактически вытаптывает всё вокруг себя, справа и слева оставляя после себя пустыню.
Вспоминая литературу о гражданской войне, он, кроме гениального „Тихого Дона“ „забыл“ и „Россию кровью умытую“ Артёма Весёлого, и „Белую гвардию“ Булгакова, и „Железный поток“ Серефимовича, и „Севастополь“ Малышкина, которые составляют нашу великую литературу о том времени. Здесь я не называю другие значительные романы.
Свобода от чего и свобода для чего? Кому нужно ли „освобождение“ от нашей большой литературы?
А в общем появление этой статьи говорит о кризисе в нашей критике.
Тот, кто следил за дискуссией о литературе 70-х годов, которая долго шла на страницах журнала „Литературного обозрения“, то большей путаницы, смещения духовных, литературных ценностей, субъективизма, передержек, пристрастий, большей „кучи малы“, пожалуй, не мог бы представить, если бы речь шла о журнале любителей изящной словесности в домашнем обиходе.
Подобную путаницу трудно найти в каком-либо другом журнале. Появление интервью политического обозревателя Бовина, интервью весьма одностороннего, странного, вызывает и удивление и досаду по своей легковесной категоричности.
Если говорить о некоторой части критики, то, к сожалению, групповые тенденции, групповые настроения, групповые привязанности, групповое брюзжание не изжиты из нашей литературной жизни.
Если бы мы стали судить о нашей литературе по иным статьям, то ясного представления о литературном процессе не сложилось бы в нашем сознании, Лобанов утверждает, что только „деревенщики“ конструируют и строят здание литературы. Однако мир так изменился, так далеко ушёл в „технологическую цивилизацию, что утверждать сейчас только литературу, связанной с деревней, было бы неправильно. Не вся правда лежит в деревне, хотелось бы нам это или не хотелось.
В. ФЁДОРОВ
Но критик-то подаёт именно так.
Ю. БОНДАРЕВ
Это и вызывает удивление, мягко говоря.
М. АЛЕКСЕЕВ
Деревенщики заключены в трёх-четырёх именах.
Е. ИСАЕВ
Почему мы Твардовского не называем деревенщиком?
Пора называть.
Ю. БОНДАРЕВ
Юлия Друнина была права: мы живём в тревожное время. Упаси нас бог от стереотипного мышления – мысли по одной мерке. Я за лёгкость в критике. А это разговор о жизни, о счастье, о смерти, о любви, ненависти и пр. Это ориентация по звёздам» (РГАЛИ. Ф. 2938. Оп. 3. Д. 920. Л. 66–68).
