Вообще Бондарев к началу 1980-х годов сильно изменился. Для него очень важны стали различные посты, регалии, награды. По итогам десятой пятилетки он добился получения ордена Октябрьской Революции. Когда же подошло время отмечать 60-летие, Бондарев уже ни о каком ордене и слышать не хотел: он считал, что власть просто обязана присвоить ему звание Героя Социалистического Труда. И писатель дождался соответствующего указа.
Бондарев уже сам начал выбирать критиков, которые могли бы писать о нём статьи и книги. Так, к своему 60-летию он, по сути, заказал о себе книгу Владимиру Коробову. Я знал этого талантливого критика. Он многим запомнился по публикациям о Шукшине в журнале «Смена», которые появились чуть ли не сразу после смерти замечательного писателя и режиссёра. Однако после Шукшина Коробов зачем-то обратился к поэзии Викулова. Да, для Викулова он стал находкой: не зря его потом взяли в редакцию журнала «Наш современник». Но статьями о Викулове Коробов чуть не обнулил себя как критик. Его ведь неслучайно отказался держать в журнале Юрий Селезнёв. Но когда Селезнёва уволили из «Нашего современника», Коробов был не просто возвращён в журнал, но и стал первым замом Викулова.
Марьяна Зубавина рассказывала мне, что в 1982–1984 годах Коробов очень приблизился к Бондареву. Его стали звать на все мероприятия Союза писателей России, выписали несколько командировок в места, связанные с Бондаревым: в Орск, Актюбинск, Волгоград… Все, конечно, сразу догадались, что Коробов получил заказ на новую книгу о Бондареве.
Но даже специально отобранному критику Коробову Бондарев доверил далеко не всё. Он так и не посвятил его во многие тайны своей семьи, очень мало рассказал ему о своём отце, умолчал о том, когда, как и где познакомился с будущей женой, что привело его на сценарные курсы, кто позвал на работу в «Литературную газету» и т. д. Бондарев рассказывал Коробову только то, что считал нужным и что было ему выгодно.
Кстати, у многих литфункционеров – и не только у них – к середине 1980-х годов сложилось впечатление, что Бондарев готовился к новому мощному рывку, но не столько творческому, сколько к административному. Он явно замахивался на кресла двух главных литгенералов: Сергея Михалкова и Георгия Маркова, а может, и на что-то большее.
Вспомним: как осторожно вёл себя Бондарев с партаппаратом в начале 1970-х годов. Инструктор ЦК Нина Жильцова была для него чуть ли не главной литначальницей, но уже вскоре писатель нашёл подходы практически ко всем сотрудникам отдела культуры ЦК: от инструкторов до замов заведующего отделом. Весной 2015 года он признался мне: «Знаете, я всех цековцев прекрасно помню. Тогда литературой в ЦК занимались Черноуцан, Мелентьев, Туманова, Кузьменко, Галанов, Жильцова… Сейчас на них вешают всех собак. А ведь это были очень умные люди. Они отлично знали литературу, всё понимали, но вынуждены были соблюдать определённые правила игры. Именно поэтому мы не стали врагами, с некоторыми из них я даже приятельствовал» («Литературная Россия». 2015. 29 апреля). Правда, при этом писатель не уточнил, с кем конкретно из упомянутых он приятельствовал и кто именно в разные периоды его жизни оказывал ему протекцию.
Судя по всему, Бондарев в начале 1980-х годов имел выходы не только на всех сотрудников отдела культуры ЦК, но и на секретаря ЦК по пропаганде Михаила Зимянина и члена Политбюро Михаила Соломенцева, а также на ближайшее окружение недолговечного генсека Константина Черненко. Громкое собственное имя и связи в верхах позволяли ему строить далеко идущие планы, но все карты спутала начавшаяся в 1985 году перестройка.
Когда началась горбачёвская перестройка, нетрудно было догадаться, что одним косметическим ремонтом во всех институциях дело вряд ли обойдётся. Следовало ожидать реформирования многих структур и серьёзного кадрового обновления в большинстве отраслей и ведомств. Не надо было думать, что перемены обойдут стороной и творческие союзы.
Некоей разминкой в предстоявших баталиях стал состоявшийся в октябре 1985 года съезд российских писателей. Бондарев накануне этого форума зондировал в инстанциях почву, мог ли он рассчитывать на повышение. Ему ведь давно хотелось с поста зама перескочить в кресло председателя Союза писателей России. Сергей Михалков долгое время был непотопляем, а тут вроде бы появился повод для отправки его на пенсию. Но не по возрасту (хотя «дяде Стёпе» шёл уже 73-й год) – в Америке задержался его старший сын Андрей, а тогда такие вещи властями не приветствовались. Однако Бондареву в верхах дали понять, что трогать Михалкова рано.
