Бакланов привёл на партийной конференции другие сравнения. Он напомнил: «В Австралии, когда задают тест будущему кандидату в пилоты, есть такой вопрос: вы летите в двухместном самолёте. Представьте, что со второго сиденья выпала английская королева. Ваши действия? Некоторые говорят – застрелиться. Кинуться за ней и поймать в воздухе. Правильным считается ответ – выровнять самолёт после потери лишнего груза и продолжать полёт. Так вот, в ходе перестройки нам не раз ещё придётся выравнивать самолёт после потери лишнего груза и продолжать полёт».
На что намекал Бакланов? По сути, он предлагал выбросить бывшего друга за борт и продолжить дальнейший ошибочный курс.
В том публичном противостоянии двух писателей-фронтовиков тогдашний вождь страны Михаил Горбачёв поддержал Бакланова, а Бондарева отдал либералам на заклание. Но время показало: прав оказался всё-таки Бондарев.
После партконференции писатель был в смятении. Ведь что получилось? По сути, Кремль отказал ему в доверии. Бондареву всё чаще стали намекать, что надо бы подать в отставку, но он, наоборот, всячески стремился укрепить своё пошатнувшееся положение.
Бондарев инициировал созыв нескольких громких пленумов Союза писателей России. Один из таких пленумов он провёл осенью 1988 года в Рязани, где ему оказал всемерную поддержку первый секретарь местного обкома КПСС и скрытый антигорбачёвец Леонид Хитрун, до того работавший замзавом сельхозотдела ЦК и министром машиностроения для животноводства. Каждый второй выступавший на том форуме писатель в той или иной форме требовал остановить разрушительную перестройку. Сам Бондарев, находясь в Рязани, сравнил сложившуюся ситуацию в литературе с июлем 1941 года, когда наша армия отступала. Писатель заявил, что литературе необходим свой Сталинград, иначе варвары пошвыряют все национальные ценности в пропасть.
Одержать победу в грядущей литературной битве, которая, как считал Бондарев, обещала стать сопоставимой со Сталинградским сражением, должны были помочь, по мысли литгенералов, все печатные органы Союза писателей России – от еженедельника «Литературная Россия» до журналов «Наш современник» и «Октябрь». Однако в редакциях большинства этих изданий произошёл раскол. Там всё чаще начали появляться статьи, шедшие вразрез с линией Бондарева. Особенно возмутили писателя напечатанные в «Литроссии» статья Георгия Куницына «Пришло ли времечко», рассказ Юрия Гончарова «Хлеб наш насущный» и исследование Давида Фельдмана «До и после ареста». Бондарев потребовал от главреда еженедельника Михаила Колосова признать их публикацию ошибкой, однако Колосов отказался брать под козырёк и побежал советоваться в ЦК.
Выездной Рязанский пленум совпал с масштабной реорганизацией партаппарата. Горбачёв вывел из членов ЦК всех бывших министров, ликвидировал многие структурные подразделения и произвёл перестановки в Политбюро. Он ликвидировал в идеологической сфере двоевластие, разведя в разные стороны Лигачёва и Яковлева, а новым главным партийным идеологом назначил Медведева. Казалось бы, Бондарев приобрёл в Кремле очень влиятельного заступника, ведь Медведев раньше благоволил ему. Но времена изменились. Медведев отвернулся от Бондарева, а руководству только что созданного единого идеологического отдела ЦК дал указание осудить в печати рязанские посиделки охранителей.
Увидев новый расклад сил в Кремле, от Бондарева поспешили отвернуться многие функционеры, в том числе и его многолетний биограф Юрий Идашкин. А ведь совсем недавно Бондарев всё сделал для того, чтобы укрепить им руководство еженедельника «Литературная Россия», и назначил его туда замом главреда. И вдруг этот Идашкин перепечатал в газете осудившую рязанский пленум редакционную статью журнала «Коммунист». Бондарев был в ярости и потребовал предавшего его Идашкина немедленно уволить. Но Колосов не спешил это делать. В самом начале 1989 года он опубликовал во враждебном Союзу писателей России журнале «Огонёк» открытое письмо Бондареву. «Два года назад, – писал Колосов, – ты (Бондарев. –
