После обеда пошла прогуляться и встретила за проходной азебова мужа, выходящего из машины. Сегодня ближе к ночи он организует в Чистом переулке какой-то приём и ему нужно еще заехать в близкую переделкинскую резиденцию, и он решил спонтанно навестить херувимчика, у которой он оставил свой радиотелефон со спецномерами. Не может ей дозвониться со вчерашнего вечера. Если я хочу посмотреть на метровых осетров, то он может и меня взять спецпомощницей Ха-ха, конечно, сия новость будет для его женушки кислотным соусом, и я сказала, что у меня нет постколенной юбки, хотя подумаю, может подол ещё и нарастет силой воли, опять ха-ха. Поднялись на этаж, кликнули херувимчика, у неё было всё тихи решили подождать у меня, когда она вернется с обеда. И тут в комнате у херувимчика за моей стенкой раздался звонок, азебов муж попросил принести ему телефон, и он пойдет её встречать. Нафига был ему нужен этот телефон? Михалков что-ли был там записан прямым доступом? Я вышла на смежный балкон, открыла дверь в её комнату и — увидела херувимчика — бледную, стоящую посреди комнаты в майке и без трусов. Перед вздутым полуприкрытым пузом она держала — протягивала мне — звонивший телефон. А на краю кровати на свои волосатые ноги натягивал штаны Пророченко. Я взяла телефон и молча вернулась к себе. Вероятно у меня был пришибленный вид и азебов муж, сказав, что принесет мне из столовки лимонада, вышел. Вышла в холл и я. Немного погодя сзади хлопнула дверь, Пророченко ушмыгнул, а она, наверно, дошла в столовку, потому что минут через двадцать ко мне снова постучал веселый азебов муж уже с херувимчиком и сообщил, что они добыли мне компот. Я сказала, что у меня мигрень, легла в постель и ещё полчаса слушала, как стонет херувимчик за стенкой. А теперь думаю, как же так, она обливает своего зародыша, уже почти пятимесячного, почти младенца, спермой чужого мужика? И сколько это уже длится? Вспомнила дневничок моей матери. Живчики внедряются в незаросший родничок. Наверно от этого и случается телегония. Скорее всего эта трепливая Магдалина всё ему разболтает, чтобы помучить — вот и будет эфиопский муж дёргаться остаток жизни, представляя, что делали с его ребенком, вычислять по дням, его ли сперма попала ей в матку и пойдет на какую-нибудь шоковую терапию с лежанием в гробах. И не дай Бог, об этом узнает сам ребенок (на узи видно, что это мальчик — сказала Магдалина). Мать же ребенка будет ездить в православные, в католические монастыри и сладострастно каяться, как то любят делать жестокие люди. Перерабатывать в своё поэтическое творчество. Может быть, с катакомбным мужем и будет ездить, недаром она так впивалась в него и упоенно рыдала, обманывая на исповеди.
Во всяком случае я не хочу здесь больше оставаться и видеть эту тварь. Завтра возвращаюсь в Москву, туда, где тлеющие многоэтажки напоминают пеньки зубов, которыми Земля грызлась с Солнцем. Азеб же уедет, скоро, пока ещё пузо не так заметно, в Европу, в Регенсбург.
Случилось так, как думала Азеб. Викч пошептал что-то экзаменатору по имени Адам, в песне и с козлиной бородкой, ленинский стипендиат Ян получил третью двойку и был отчислен. Козлобородый Адам читал курс по НЭПу голосом ватиканского кастрата, аналогичным электромагнитному колебанию спинного мозга во время оргазма, так что на лекциях позвоночники студентов по-вороньи каркали, а у студенток росли мясистые языки, когда-то регулярно обрезавшиеся в гаремах.
Когда фаринелли обратился к экзаменуемому, тот не заметил у него ни пенсне, ни бородки. Адам вначале был безлик. Позже грех запечатан был лицом.
Сердце, как отбойный молоток, уминало Яна в мраморный пол. На выходе из института командору вдруг бросился в глаза остаток монастырской скульптуры над карнизом. Переплетающиеся толстые серые ветви тернового венца были похожи на мозговые извилины с шипами. Снаружи снежная слякоть, посыпанная солью дворников, скрипели крупинки, отражающие весь мир, напоминая о хоре ангелов, единственная задача которых ведать, как падает волосок. У всех встреченных прохожих напруженные глаза. Пустынная аллея, парочка. Девица как раз целует парня, загибает ножку. Попадает толстенным каблуком-платформой Яну в голень. Молча смотрят вслед.
Ян вспомнил, недавно Черенкова рассказывала, что пиит Пророченко, до того как стать щербатым человеком с блуждающими по телу ягодицами, пытался откосить oн Гиндукуша в Кащенко, куда явился с библией и дореволюционным учебником скорбноглавия. Любителя беккетовских пьесок поразило название тамошнего, затопившего татарскими заморские дачи, труда Бекет, что, как сообщил ему лечащий полиглот, по-татарски означает воспитателя, а на заморских языках дозор и цель пилигрима. Отчисленный студент поехал к сестре Ноте. Проходя мимо встроенной в её сталинку стеклянной панели домовой кухни, он увидел оттопыренный мизинчик, чашку общепитского кофе и шляпку, осенённую вуалькой — крылом ангела справа или слева. Шею Ноты грузил амулет — камень из верхнего мира.
