-Я привёз её сюда, потому что я эгоист, Винс. Я не мог позволить ей стать гувернанткой или лавочницей - Витторио мне сказал, что она всерьёз искала работу экономки. А она бы сделала это, уж поверь, с её-то упрямством. Или вышла бы замуж за аптекаря! А здесь с ней ничего плохого не случится. И со временем, я надеялся - она поймёт… и полюбит меня. Но у меня есть ещё время, Винс. Не говори ей ничего, и Ромина тоже не скажет. Я ищу способ всё исправить…
-Я не ослышался? Ты что хотел, чтобы она в тебя влюбилась? – на лице синьора Грассо застыло искреннее удивление. – Ну… И как успехи?
-Успехи? – Форстер криво усмехнулся, и развёл руками. – Пока что она меня только ненавидит!
-Хм… А мне что-то другое показалось сегодня за столом, - Винсент покачал головой, - так значит история с Анжеликой тебя ничему не научила?
-Научила. Но она - не Анжелика.
-Да. Но грабли те же. Так объясни мне, если ты и правда не объелся белены - как же ты собираешься выпутываться из всей этой истории?
Глава 19. В которой Габриэль узнаёт, что такое Ангельские крылья
Габриэль догадалась, что Форстер поговорил с синьором Грассо и сестрой, потому что в поездке к Голубиной скале эти двое как-то разом переменились. Они перестали внимательно её рассматривать, а больше были заняты невинным флиртом друг с другом. Ромина норовила подначивать синьора Грассо на безрассудства, а тот виртуозно уходил от того, чтобы ввязаться в какое-нибудь безумное пари с сестрой друга. Для поездки Ромина выбрала мужское седло, да и вообще с лошадью она управлялась весьма умело. А Габриэль поначалу было неловко, что она вынуждена ехать на прогулку в платье Ромины, но та нисколько не смутилась, а на её извинения наоборот сказала, что служанкам следовало бы не жадничать, а выбрать что-то из более новых нарядов.
Сам Форстер ехал впереди, о чём-то беседуя с закупщиком и синьором Миранди, а Габриэль отстала, пропустив всех вперёд, и едва они выехали за дальнюю ограду, придержала лошадь, чтобы поговорить с Ханной.
Впрочем, как и ожидалось, Ханна всё отрицала. Но Габриэль и не рассчитывала на то, что помощница Форстера сознается в своём преступлении. Она говорила с ней тихо, так, чтобы никто не услышал предмет их беседы.
-Я знаю, что мне здесь не место. На следующей неделе отец едет в Алерту - повезёт свои находки, и я поеду с ним. Обратно я уже не вернусь. Так что вы можете больше не беспокоиться обо мне… уверяю вас, волчья трава и печать грозы больше не понадобятся.
Габриэль постаралась выразиться как можно деликатнее.
Ханна слушала это молча, равнодушно жуя колосок, затем посмотрела на Габриэль с неприязнью - и её чёрные глаза будто стали ещё темнее - и усмехнулась.
-Ежели бы я хотела вас извести, мона, думаете стала бы я тогда вас предупреждать? – спросила она, переведя взгляд на горы. – Извела бы уже давно. Коли захотеть, так это совсем не трудно сделать и без всякой грозы. Зачем связываться с Богами? Взамен они что-то да попросят, - она поправила ружьё на плече, - а то, что вы уезжаете – это хорошо. И я бы вам советовала до самого отъезда сидеть в доме безвылазно. Не ходить никуда одной, а уж тем паче не ездить на лошади. А особенно - вечерами.
И Габриэль показалась в голосе Ханны какая-то угроза, но уж точно эта угроза исходила не от неё.
-Почему? Что здесь такого опасного, кроме гроз? – спросила Габриэль осторожно.
-Всё для вас здесь более-менее опасное, а как говорят у нас в горах: меньше знаешь - крепче сон.
-И ещё, Ханна… не говорите о том, что я вам сказала, мессиру Форстеру. О том, что я не вернусь, - произнесла Габриэль ещё тише.
Ханна прищурилась, и выплюнула колосок, буркнув коротко:
-Добро.
А затем пришпорила лошадь и поскакала вперёд, оставив Габриэль наедине со своими мыслями.
Остальные жители Волхарда хоть и сторонились южной гостьи, но ненавидеть настолько, чтобы желать ей смерти… на это никто из них не был способен. А Ханна, конечно, могла и солгать. Но Габриэль показалось, что она говорила правду.
В свете этого слова Форстера о том, что ей стоит держаться рядом, обрели уже совсем иной смысл. Если это не Ханна, то ей, и правда, не стоило вчера ходить одной в Эрнино. Она вспомнила то неприятное чувство, как будто кто-то наблюдал за ней из зарослей и даже поёжилась.
Они расположились у подножья Голубиной скалы – высокого отвесного утёса, на котором, и правда, в изобилии гнездились сизые птицы. Широкий ручей петлёй огибал утёс и скрывался в небольшой рощице, и в тени нескольких старых лип Ромина занялась обустройством места для пикника, пока Форстер с закупщиком отъехали к стадам.
