В комнате, помимо мессира Форстера и её отца, находилась ещё женщина в элегантном платье, окруженная множеством чемоданов и двумя служанками, а поодаль — мужчина с охотничьей собакой и большой коробкой, в которой, вне всякого сомнения, было ружьё.
— Ах, Элла! — приветствовал Габриэль синьор Миранди. — Входи!
— Доброе утро, — произнесла она, делая шаг навстречу.
Женщина обернулась, и Габриэль без труда догадалась, что перед ней Ромина — сестра мессира Форстера. Они были очень похожи: те же синие глаза, тот же высокий лоб, длинный нос и что-то в выражении лица присущее хищное птице — может быть, слишком цепкий взгляд? Мужчина же оказался синьором Винсентом Грассо, и едва Габриэль вошла, он тоже обернулся на её приветствие.
— Синьорина Миранди? — произнёс он и застыл на месте со странным выражением лица, словно увидел перед собой привидение.
Надо сказать, что и на лице Ромины удивления было не меньше. Она посмотрела на Форстера, потом на Винсента, а потом бросила коротко служанкам:
— Ну, а вы чего ворон считаете? Вещи живо наверх, и займитесь комнатой!
— Хм… какой… приятный сюрприз! — синьор Грассо быстро вышел из оцепенения, и одарил хозяина дома таким недвусмысленным взглядом, что Габриэль почувствовала, как ей делается дурно.
Выражение его лица не оставляло сомнений — он понял всё именно так, как и опасалась Габриэль. У неё даже в ушах зашумело, и она почти не слышала того, что сказал Форстер, представляя её свой сестре, лишь вымученно улыбнулась Ромине и присела в реверансе приветствия, а того, как синьор Грассо поцеловал её руку, и вовсе не почувствовала.
И если на то, что капитан Корнелли сохранит секрет её пребывания здесь, она хоть как-то рассчитывала, то ожидать подобного от синьора Грассо было просто глупо.
На его лице было словно написано, что свой ящик вина мессир Форстер только что выиграл. Да что там ящик! Дюжину ящиков…
Слуги принялись уносить чемоданы и коробки, а мессир Форстер предложил гостям отдохнуть после путешествия, на что Ромина ответила, что отдыхала всю дорогу от Алерты, и так устала отдыхать, что теперь хочет, наконец, съесть нормально сваренных яиц и выпить чаю, который похож на чай, а не на…
Дальше шло то, что дамам не позволялось произносить даже мысленно, а Ромина нисколько не смутившись, расположилась за столом. Она бесцеремонно выпроводила служанок, слишком долго возившихся с картонками для шляп, и повернувшись к синьору Грассо, пригласила его за стол:
— Надеюсь, вы составите нам компанию. Наконец-то, я смогу поесть по-человечески! В дороге от Алерты до Волхарда меня больше всего бесит отсутствие нормальных завтраков и чистых скатертей: что ни гостиница, то — клоповник! А чем ближе к Волхарду, тем глупее прислуга. Пока дождёшься простой овсянки — дважды успеет выпасть снег! Прошу, Винсент, попробуйте нашего масла, поверьте, вы точно не сможете его забыть. В Алерте и вовсе такого не бывает, алертское масло всё похоже на мыло! Алекс, ты не поверишь, как удачно мы встретились с синьором Грассо на выезде из Алерты!
Ромина говорила громко и размахивала руками, и совершенно не стеснялась иной раз вставить в свою речь не приличествующее даме выражение. Синьор Грассо, видимо, этого не смущался, и, судя по всему, давно привык к такому поведению сестры друга, потому что, и правда, занялся маслом, не сводя при этом глаз с Габриэль.
— А вы какими судьбами здесь, синьорина Миранди? — осторожно спросил он, водружая яйцо в пашотницу. — Очень неожиданно было увидеть вас… так далеко от Алерты.
— Об этом лучше спросить синьора Миранди, — ответила Габриэль, пряча взгляд в тарелке с оладьями.
Ей казалось, что вся она красная от кончиков ногтей до корней волос. Паузы в речи синьора Грассо говорили лучше всяких слов. Она представила, как он будет рассказывать об этой встрече в одной из гостиных Алерты, а женщины вокруг будут хихикать, прижимая ко рту ладони с душистыми платочками, и перешёптываться:
Синьор Миранди оживился, услышав вопрос, обращенный к нему, и надолго завладел вниманием синьора Грассо, рассказывая тому о чудесных находках небывалой исторической ценности, об экспедиции, организованной университетом не без помощи мессира Форстера, и о том, что герцог Сандоваль будет в полном восторге — этой осенью они непременно организуют выставку в Большом королевском музее.
А Габриэль не слушала, и не могла есть, лишь сделала несколько глотков чая, этот завтрак превратился для неё в сущую пытку.
