— Простите синьорина, — Ромина вдруг усмехнулась, — но вот уж это странное занятие для девушки — доказывать мужчине, что она может научиться стрелять из ружья! Я помню, Алекс пытался научить меня этому, мы тогда тоже с ним поспорили — и видели бы вы, какой у меня был синяк на плече после этого! Вы хоть знаете, что такое отдача у ружья? Поверьте, лучше вам этого и не знать! Помню ещё — я чуть не оглохла. К тому же это ружьё ужасно тяжёлое. Да и зачем? Чтобы потешить его гордость? Пфф! «Умений и необходимости»? — она повернулась к брату и произнесла с недоумением: — Алекс, ты совсем сбрендил, как я посмотрю! Какая здесь необходимость у синьорины Миранди стрелять из ружья? Или у тебя передохли все овцы, а мужчины лишились рук, и теперь нечего подать к столу? Синьор Грассо, а вот вы что думаете по этому поводу? Разве девушка должна уметь стрелять из ружья?
— Согласен, это довольно странное занятие для девушки, — синьор Грассо коротко посмотрел на Габриэль.
— Вот видишь, Алекс, ты тут совсем одичал среди своих овец, — усмехнулась Ромина жёстко, так же, как её брат, — да и если подумать: а зачем нужны мужчины, если женщины научатся стрелять из ружей, ездить по-мужски верхом и считать овец? Война, слава Богу, кончилась! На вашем месте, синьорина Миранди, я бы предложила Алексу взамен научиться носить платья, играть на рояле и петь романсы! Вот бы мы посмеялись! Уверена, что в стрельбе из ружья вы скорее преуспеете, чем он в игре на рояле — ему тот ещё медведь на ухо наступил, и своим пением он распугал бы даже наших собак.
— Предмет спора был в том, что южанки никчёмны и все томные бездельницы, не в пример женщинам-гроу, той же Ханне, и что у них нет к этому способностей, — ответила Габриэль, посмотрев на Ромину, — а я отстаивала точку зрения, что неважно южанка вы или нет, если в этом возникнет необходимость, то и я могу этому научиться. Всё дело лишь в опыте.
— А разве в этом вообще стоит сомневаться? — спросила Ромина с искренним удивлением. — Вы что же, всерьёз решили ему это доказать, научившись стрелять, как Ханна? Пфф! Могу сказать только, что вы очень смелая девушка, а мой брат… как бы сказать помягче — дикарь из дикарей. Но это уж да, он такой… Хотите знать, что сделала я, когда проснулась утром и увидела на плече синяк от приклада, и поняла, что не смогу две недели ходить в открытых платьях в такую жару?
Она чуть наклонилась над столом, глядя на Габриэль, и добавила, чуть понизив голос, а глаза её при этом смеялись:
— Я взяла банку мёда у кухарки, намазала им внутри его сапоги и положила на муравейник, а потом вернула их на место. И если честно, я хотела чтобы это были пчёлы, но не придумала, как заставить их сидеть в сапогах.
Синьор Грассо рассмеялся, а Форстер лишь сдержанно улыбнулся. И, как заметила Габриэль, весь завтрак он вообще был довольно хмур и напряжён так, словно и не рад внезапно прибывшим гостям.
— Так что, синьорина Миранди, если он ещё раз вздумает предложить вам такое пари — вспомните про мёд и сапоги!
— Роми, ты не понимаешь: синьорина Миранди, и правда, храбрая девушка. Она не испугалась сесть на лошадь верхом и объехать с нами все стада от Малого Волхарда и до Сухого оврага, — ответил Форстер, глядя с прищуром на сестру, — не стоит недооценивать её упорство.
— Её упорство? Или твоё? — спросила Ромина, глядя на него с таким же прищуром и делая ударение на последнем слове.
А потом добавила, откладывая салфетку:
— На мой взгляд, Алекс, пари — это противостояние равных, — и добавила уже мягче, повернувшись к Габриэль, — знаете, когда мне было столько лет, сколько вам сейчас, я обожала шоколад, читала романы, выписывала платья из Алерты и была абсолютно счастлива. А потом вдруг оказалось, что мне надо помогать брату: ставить столбы для изгороди, переворачивать сено и принимать роды у овец. Я не умела, но научилась. А вот теперь я снова обожаю шоколад, читаю романы и брожу по магазинам на виа Орефиче. И, поверьте, нисколько об этом не жалею. И предпочитаю не вспоминать о том, как принимать роды у овец. Но единственное, чего мне жаль больше всего, так это того, что я снова не могу быть такой счастливой, как тогда, когда жизнь не учила меня копать ямы или стоять с вилами в стогу. Тут вы правы, синьорина Миранди, это вопрос необходимости. Знаете, как говорят? Смерть рубашку найдёт. И если понадобиться стрелять, я, конечно, возьмусь за ружьё. Но, по мне, так, дай Бог, чтобы эта необходимость обошла нас, женщин, в следующий раз стороной. Потому что ошибки совершают мужчины, а платим за них мы. И, порой, очень высокую цену.
И Габриэль поняла, что эти слова были адресованы не столько ей, сколько мессиру Форстеру, потому что они с сестрой снова посмотрели друг на друга как-то странно, а затем она встала и добавила:
— А сегодня я предлагаю вам, синьорина Миранди, поехать с нами просто на пикник, а стрельбу оставим Ханне и мужчинам — я думаю, им будет о чём поговорить среди своих косуль. Пойду отдам распоряжения кухарке — нам понадобится вино и много еды.
