Ромина излагала брату события из своей жизни в весьма экспрессивной манере, в то же время продолжала разглядывать Габриэль с любопытством. Но если синьор Грассо был деликатен в этом вопросе и делал это исподтишка, то сестра Форстера наоборот — нисколько не стеснялась. И под её пронзительным взглядом Габриэль смущалась всё сильнее и сильнее, желая лишь одного — уйти поскорее в свою комнату и… умереть.
— Ну и чем ты, дорогой братец, будешь нас сегодня развлекать? — спросила, наконец, Ромина живо расправившись с завтраком, и переведя взгляд на Форстера.
— На вашем месте сегодня стоило бы развлечься только отдыхом, — усмехнулся Форстер, — пока я съезжу с закупщиками к Голубиной скале.
— Если честно, я бы не отказалась от хорошей прогулки, насколько я помню, за Голубиной скалой уже как раз должна поспеть земляника. Мы же не помешаем твоим закупщикам? — спросила она, и прищурилась, совсем так, как это делал Форстер, отчего стала ещё больше на него похожа. — Я совсем не прочь размяться. А вы, синьор Грассо, как я помню, приехали поохотиться на косуль? Может, составите нам компанию? Устроим пикник на свежем воздухе, заодно и посмотрите — не перевелись ли у моего братца косули!
— С удовольствием, мона Ромина, — улыбнулся синьор Грассо, — нет ничего лучше, чем местные прогулки. К тому же я не был здесь, кажется, года три. Надеюсь, Алекс, твои охотничьи угодья не уменьшились?
— Главное, чтобы у тебя хватило патронов, Винс, — усмехнулся Форстер, — и раз вы полны сил — я не против. Прогулка так прогулка. А вы, синьор Миранди? Присоединитесь к нам? Натан проследит за тем, чтобы к вечеру ваши ящики были готовы, а завтра продолжите их паковать. Вам не мешало бы и отдохнуть… к тому же у меня для вас и там найдётся кое-что интересное. У Голубиной скалы тоже есть пещера… с костями, кстати.
— Столь же древними? — синьор Миранди замер, как охотничья собака при виде дичи.
Форстер чуть кивнул, и синьор Миранди сдался почти сразу же.
— Ну что, а вы, синьорина Миранди, поедете с нами? Или вы уже смирились с поражением? — спросил Форстер негромко и взял в руки чашку.
— Поражением? — спросила Габриэль, поднимая на него затравленный взгляд, и всеми силами стараясь сохранить остатки самообладания.
Она предпочла бы, остаться незаметной, чтобы с ней не говорили и ни о чём не спрашивали. Она предпочла бы тихо выскользнуть и исчезнуть в своей комнате, но, увы, после этих слов все взгляды за столом оказались устремлены на неё.
— Ну да. Или вы забыли? «Север против юга. Юг против севера»? И что я не дождусь того, что вы струсите, — Форстер старался выглядеть непринуждённо, но по глазам было видно — он будто чем-то расстроен.
— Север против юга? — переспросила Ромина. — И что это значит?
— Мы с синьориной Миранди заключили пари, не так ли? — Форстер продолжал на неё смотреть.
— Вижу, мессир Форстер, те рога в холле не дают вам покоя? — ответила Габриэль, чувствуя, как стремительно леденеют пальцы под любопытными взглядами гостей. — Не терпится примерить? Как вы там сказали? «Вы столько натерпелись, синьорина Миранди, отдыхайте сколько понадобится. Да и ваша лошадь, увы, в плачевном состоянии». Я-то думала, что это для вас был благовидный предлог сохранить лицо.
Она старалась держаться изо всех сил, понимая, что вот ещё немного, и она выскочит из-за стола и убежит. Или разольёт чай, выронит чашку…
— Я дам вам ещё одну смирную лошадь, и мы сможем перейти к другому уроку — научим вас стрелять из ружья, — ответил Форстер спокойно.
Габриэль краем глаза видела, как внимательно смотрит на них Ромина: то на неё, то на своего брата, будто читает в их лицах.
— Ты, что же, собираешься учить свою… гостью стрелять из ружья? — её левая бровь стремительно взметнулась вверх. — Я не ослышалась?
— Таков был предмет нашего пари. Синьорина Миранди сказала, что умение стрелять из ружья — это вопрос умений и необходимости, и обещала это доказать, — ответил Форстер.
— После того, как вы сказали, что южанки неспособны на это в принципе, — тихо ответила Габриэль, не поднимая взгляд от чашки, которую сжимала руками изо всех сил, чтобы не выдать дрожь в пальцах — а ещё они не способны ездить на лошади по-мужски и считать овец.
