К ужину она собиралась словно на королевский приём. Смотрела на себя в зеркало и ей казалось, что платье простовато, и она слишком бледна, и глаза у неё блестят лихорадочно, и губы сохнут… И руки дрожат, а сердце того и гляди выскочит из груди. Она колдовала с причёской так долго, роняя попеременно то шпильки, то расчёску, перекладывая локоны то так, то эдак, и всё никак не могла добиться того, чего хотела.
Не помогал успокоиться ни мятный чай, ни ветер, что врывался в распахнутые настежь окна и двери, и безумно раздражали возгласы Кармэлы, которая трогала её лоб, причитая что плохо, если она разболеется, потому что им собираться в дорогу, а у Габриэль, поди, начинается лихорадка …
Когда она спускалась вниз по лестнице, то останавливалась трижды, чтобы перевести дух и придать лицу выражение спокойствия и уверенности в себе. Выходило не очень. В итоге в столовую она вошла, словно на эшафот.
В этот вечер за столом собрались Форстеры, синьор Грассо и её отец. Как оказалось, синьор Грассо завтра уезжает по делам в Ровердо, и, возможно, оттуда уедет прямиком в Алерту, так что этот ужин был устроен в честь него и удачной охоты. И Габриэль была рада тому, что синьор Грассо так воодушевлён, что занимает почти всё внимание присутствующих своими рассказами, а ему вторит в этом синьор Миранди. Потому что их непринуждённая беседа позволила ей хоть немного расслабиться, унять дрожь в руках, и выровнять, наконец, дыхание. Ведь стоило ей, войдя, бросить всего один взгляд на Форстера и поприветствовать его, и все остатки её самообладания как ветром сдуло.
Теперь он был уже гладко выбрит и одет щегольски, и стал совсем не похож на горца. Форстер поклонился ей церемонно, галантно поцеловав руку, и сказал какие-то вежливые любезности. И она, кажется, тоже ответила что-то подобающее случаю — об охоте, погоде, удаче и хорошем дне. Но их взгляды, встретившись, обожгли друг друга, задержались всего на мгновенье, и тут же расстались, будто испугавшись того, что вспыхнуло в них.
Форстер за столом был молчалив, лишь изредка улыбался, соглашаясь с Винсентом, и почти не пил. Только смотрел на Габриэль время от времени, а она не знала что делать. Она видела, что и Ромина, и синьор Грассо стараются вести себя непринуждённо, но все они будто сидят на пороховой бочке, бросая взгляды то на неё, то на Форстера.
Для ликёра, чая и десерта все переместились на летнюю веранду. И Габриэль понимала, что, наверное, ей лучше уйти, чтобы не быть мишенью для любопытных взглядов Ромины и синьора Грассо, но она не могла. Ещё немного побыть здесь… рядом с ним… слушая его голос…
До неё долетали обрывки разговора, но они напоминали шум прибоя — ровно столько же в них было смысла.
— Но вы, наверное, не верите в подобное, синьор Миранди? — спросил синьор Грассо. — Вы же учёный — все эти истории о чьеру вам кажутся сказками? Хотя вот я тоже не верю, но как иначе объяснить то, что я видел своими глазами. Будь я проклят, если мой друг Алекс не владеет этими горскими штучками!
— Это, кстати, довольно любопытно, — произнёс синьор Миранди, — но вы же не будете спорить с тем, что у Александра определённо есть дар, он легко находит с животными общий язык. Может, всё дело в этом?
— Я бы тоже так подумал, — усмехнулся синьор Грассо, — но я помню как сейчас, что, когда потратил все патроны, и тот лев в Ашире набросился на меня, я был уверен в том, что умру. Но Алекс встал у него на пути. Просто встал! И принял на себя этот удар, и… он его душил! Понимаете… много ли вы знаете людей, способных душить льва? Но дело даже не в этом! Он его не убил! Алекс — льва. Он его просто отпустил и тот ушёл! Я до сих пор ещё, уже спустя столько лет, не могу найти этому рационального объяснения, и кроме горской магии мне не приходит в голову ничего другого! — синьор Грассо отсалютовал Форстеру рюмкой.
Тот лишь криво усмехнулся и ответил:
— Ты преувеличиваешь.
Габриэль встала и отошла туда, где на нижних ступенях широкой лестницы, ведущей к стриженой алле из падуба, стояли плетёные кресла, и присела в одно из них. Пришёл Бруно и положил голову на подлокотник, и Габриэль принялась рассеянно гладить голову пса. Ветер усиливался, и где-то на востоке небо подёрнулось дымкой — возможно, будет гроза. А на западе заходящее солнце залило небо алым. По озеру бежала рябь, и плакучие ивы, сгибаясь под порывами ветра, полоскали ветви в воде.
