Наверное, Габриэль следовало отказаться. Но сделать это нужно было или сразу, прямо там, в оранжерее, сославшись на недомогание. Или уж причина должна была быть более чем серьёзной. А иначе её внезапное отсутствие за столом, где, как оказалось, будет присутствовать и синьор Миранди, и два его коллеги из экспедиции, покажется слишком уж неуважительным. Но в оранжерее, сбитая с толку внезапным уходом Форстера и его словами, она упустила этот момент, а теперь вот придётся терпеть.
И Габриэль решила, что посидит за столом минимально необходимое для проявления вежливости время, а потом уйдёт под благовидным предлогом. Тем более что, скорее всего, это будет небольшой ужин — ведь кому на него приходить? Натану и Кристоферу? Да и Форстер, скорее всего, будет занят разговорами с отцом: уж синьор Миранди так впечатлён находками, что точно спуску ему не даст.
Но когда она вернулась в дом, то её глазам предстала удивительная картина — такого количества народу видеть в Волхарде ей ещё не приходилось. Из холла исчезли диваны и кресла, шкуры с пола и даже поленница дров. Повсюду стояли канделябры со горящими свечами и несколько длинных столов, расположенных буквой «П» уже были накрыты праздничными скатертями, а слуги сновали туда-сюда, расставляя графины, бокалы и блюда с закусками.
Габриэль разглядывала толпу с удивлением. Мужчины и женщины, одетые в яркие цвета — рыжий и зелёный: у мужчин — клетчатые жилеты и такие же клетчатые широкие юбки у женщин, из-под которых выглядывали пышные оборки. И юбки эти были слишком короткими, открывающими почти всю щиколотку целиком, для того, чтобы считаться приличными. Довершали наряд шляпки, похожие на блин, с фазаньими перьями всех цветов, по бокам, и янтарные бусы. Эта толпа была разноцветной и пёстрой, словно стая птиц, и такой же шумной. На столике подле камина Натан уже наливал всем желающим в рюмки: мужчинам — что-то прозрачное, а женщинам — тёмное вино.
— Держите, синьорина Миранди, — Натан дал рюмку и ей.
Габриэль понюхала осторожно, и оказалось, что в рюмке вовсе и не вино, а что-то более густое и сладкое.
— Что это? — спросила она.
— Это шерр, синьорина Габриэль, — раздался за спиной голос Форстера. — Деликатный напиток для дам — вишнёвый ликёр. Женщины его пьют по праздникам. Не бойтесь, это что-то вроде южного пунша, почти компот. Прошу…
Он отодвинул стул, приглашая Габриэль присесть, и хотя она собиралась сесть где-нибудь подальше от хозяина, например, на противоположном конце стола, но вот так внезапно оказалась наискосок от него, а между ними лишь стул синьора Миранди, которого Форстер усадил прямо возле себя.
Ей было неловко посреди этой шумной толпы. Они видела, что все исподтишка наблюдают за ней с любопытством, а она готова была сквозь землю провалиться от этого внезапного внимания. И чтобы унять волнение — выпила то, что предложил ей Натан.
Ликёр был вкусный. Не слишком сладкий, ароматный, а ещё он немного отдавал миндальной косточкой и цветами.
Форстер поднял свою рюмку вверх, и толпа мгновенно распалась, наступила тишина — все встали подле своих стульев и тоже подняли рюмки. Прозвучала традиционная молитва благословения даров, Форстер поблагодарил всех за хороший труд и пригласил за стол.
Рюмки звякнули, все выпила, а затем вновь стало шумно — все принялись есть и говорить. Синьор Миранди полностью завладел вниманием хозяина, и Габриэль была очень благодарна ему за это, потому что ей хотелось оставаться незаметной за этим столом как можно дольше, а потом также незаметно уйти. По левую руку от неё оказался преподаватель-археолог из экспедиции отца, и она стала вести с ним вполголоса беседу о незначительных вещах — о погоде в Алерте зимой и университетских мероприятиях.
От ликера в руках и ногах появилось тепло, и даже неловкость как будто исчезла. Народ за столами, наконец, перестал замечать Габриэль, и разговоры пошли шумные и жаркие, временами переходящие в спор. Но в основном говорили, конечно, о хозяйственных вещах, в которых Габриэль не разбиралась: о новой сыроварне, о волках, что зарезали часть стада под Инверноном, о новом русле реки, которое перекочевало после сильных дождей прямо к стогам сена, о стрижке овец, и щенках, что недавно принесла лохматая подружка Бруно. Многочисленные собаки были здесь же, и им то и дело перепадало что-то со стола — праздник же!
Но Габриэль это уже не удивляло. Она исподтишка наблюдала за гостями мессира Форстера и всё это вместе: их наряды, этот ужин, их веселье, собаки, которые являются едва ли не членами семьи, всё это казалось очень странным, забавным и… милым. И нельзя было сказать, что это дикость, скорее…
Форстер кивнул слуге и тот снова наполнил рюмку Габриэль ликёром, и очень кстати, потому что ей нужно было срочно чем-то занять руки.
