В итоге Габриэль отказалась от этой идеи — всё-таки лучше Кармэле об этом не знать. Вообще лучше чтобы никто не знал, что она видела эти портреты.
Она попыталась осторожно выведать об этом вечером у Джиды, но та вдруг сразу стала неразговорчивой и начала бормотать о том, что вот начался сезон сенокоса и все в усадьбе заняты, а она всё одна и одна, и у неё очень много дел. И скрылась из комнаты так быстро, что Габриэль поняла — от слуг она ничего не узнает.
Спросить Натана? Попробовать, конечно, можно, но скорее всего она услышит лишь что-то новое о Царице гор…
Полночи она думала о том, что могло произойти с Анжеликой Форстер, и никак не могла заснуть. Не помогали ни молитвы, ни пересчёт овец, ни мятный чай. Воображение рисовало ужасные вещи, а тот страх в отношении хозяина Волхарда, который, казалось, её покинул, вернулся вновь с удвоенной силой, и встав посреди ночи, она села за столик и написала письмо Фрэн.
Она исписала целых три листа, рассказывая Фрэн о своей тоске и безделье, зная, что кузине это покажется ужасным и она непременно напишет слёзный ответ, предлагая ей приехать как можно скорее, чтобы помочь с подготовкой к помолвке. А это было именно то, что ей нужно.
Габриэль встала рано утром, чтобы застать отца до того, как он соберётся уезжать. Она хотела ненавязчиво выяснить, как скоро он планирует отправлять свои находки в Алерту.
Синьор Миранди встретил её в приподнятом настроении — скелет тигра оказался в отличном состоянии, не потерялось ни одной косточки. И выслушав целую лекцию о различии в строении нижней челюсти тигра обычного и саблезубого, Габриэль, наконец, выяснила, что отец и сам хотел бы посетить Алерту, возможно, в следующем месяце.
— Элла, я перед отъездом встречался с герцогом Сандоваль, ты же знаешь, что он меценат нашего университета и человек очень увлечённый наукой? Так вот, я рассказывал ему о том, что нам предстоит, и он был в полном восторге. Но ты даже не представляешь, насколько он удивится, увидев истинный размах открытия! Это же просто потрясающе! Подобных находок я не встречал ни в Бурдасе, ни в Руаре! Я написал ему письмо и теперь ожидаю ответ. И как только он придёт, то первый экземпляр этого прекрасного животного я надеюсь отвезти ему сам — такую ценность никому нельзя доверить! И это только начало! Пещера оказалась гораздо больше, мы разобрали завал и нашли…
Но Габриэль слушала отца рассеянно. Он собирается в Алерту? О! Это было просто чудесно! Лучшей новости для неё и быть не могло. Они поедут вместе, а затем, под предлогом помолвки Фрэн, она останется в столице. Нужно только выдержать эти три недели, хотя на самом деле две — ведь Форстер уехал и вернется только дней через пять.
Но мысль о найденных портретах не давала ей покоя, она бродила по дому не находя себе места и обдумывая возможные варианты, пока, наконец, её не осенило — кладбище!
Вот, где покоятся ответы на её вопросы.
Ведь если Форстер убил свою жену, то должна быть могила, и надгробие, на котором будет дата. Она узнает, когда это произошло, а затем ей стоит сходить в Храм в Эрнино. У святого отца есть книга регистрации, и в этой книге должна быть запись о ней, ведь жена Форстера была южанкой. А, может, и священник что-то расскажет. В любом случае у него тут не так много прихожан: наверное, только гарнизонные офицеры и их семьи, так что ей нетрудно будет обо всём узнать.
И наспех проглотив завтрак, она отправилась вокруг заднего двора за развалины замка и поляну с обгоревшим дубом. Там, в небольшой рощице, среди можжевельника и вековых кедров, находилось фамильное кладбище Форстеров. Бруно как всегда увязался за ней, пробежал меж кустов жимолости, и скрылся в зарослях, распугивая птиц, а Габриэль обошла нагромождение камней и остановилась.
