Приятели и друзья вспомнят потом, что бедность Буниных была удивительной. В принципе, этих денег от премии им должно было хватить до конца. Но не хватило. Ну да, были виллы (снимали), теперь вот квартирка (тоже снимают), про которую один из свидетелей жизни сказал: «Знаете, я даже растерялся. Обстановка самая убогая».
И все, что было теперь в эмиграции у них, все было съемным.
Ни виллы его не любили, ни дома́. Всё там, всё осталось там: «Есть нечто совсем особое в теплых и светлых ночах русских уездных городов в конце лета. Какой мир, какое благополучие!»
Это отсюда, из этого текста:
Ах, как давно я не был там, сказал я себе. С девятнадцати лет. Жил когда-то в России, чувствовал ее своей, имел полную свободу разъезжать куда угодно, и не велик был труд проехать каких-нибудь триста верст. А все не ехал, все откладывал. И шли и проходили годы, десятилетия. Но вот уже нельзя больше откладывать: или теперь, или никогда. Надо пользоваться единственным и последним случаем, благо час поздний и никто не встретит меня.
Нет-нет, покинул Бунин Россию в пятьдесят лет. Это он просто в тех местах не был с девятнадцати.
И кажется, мы тоже сбились с пути, с нашего задуманного обратного счета.
…В 1948 году в жизни Бунина началась газетная травля. Он потом писал, что чернили его несколько лет. Что якобы он «перескочил к большевикам».
…Все еще подло, дико лгут, будто я «вел переговоры» насчет возвращения моего в Россию с высшими чинами большевиков в Париже. Нет, я никогда не вел. Мне предлагали самым бесстыдным образом золотые горы за это возвращение, но я их послал к черту категорически.
(Банка с пауками – любое закрытое сообщество превращается в банку с пауками.)
И еще мучительное:
В. Зеелер выдумал и напечатал в «Русской мысли» с год тому назад [то есть 9 марта 1951 года, отметим мы про себя] нечто довольно удивительное обо мне и о Чехове: я будто бы в самом гнусном виде изобразил когда-то Чехова (будто бы идущего под зонтом и со свечой в руке в отхожее место) и напечатал эти гнусности в «Современных записках». Я, конечно, ничего подобного никогда не изображал и не печатал, но нелепая ложь Зеелера была и есть вполне законна в том потоке лжи, которой целых три года, при безмолвном соучастии Зайцева, старалась опозорить меня «Русская мысль», начав со лжи о том, будто я совершил «сальто-мортале» к большевикам. ‹…› Но тут меня спас шестой выпуск новой «советской» энциклопедии, где сказано, что я одержим совершенно бешеной ненавистью к советскому союзу [именно так и написано – с маленьких букв].
Откуда тут взялся Чехов? Что за муть, что за свеча и зонтик?
И вот уже проглядывает его будущая смерть:
