Адашев и Висковатый от имени царя согласились подождать с уплатой дани дерптским епископом, но потребовали за это… дани со всей Ливонии! Послы онемели от изумления — и тут Адашев окончательно сразил их, передав главное требование царя: уступить Москве все завоеванные ливонские области, а магистру, архиепископу Рижскому и епископу Дерптскому бить государю челом и впредь повиноваться ему, как повинуются цари казанский и астраханский. Послы заявили о готовности дать 60 000 талеров в счет задолженности Дерптского епископства за прежние годы, но их уже не слушали. «Великий князь Лифляндский» намеревался исправить досадное несоответствие в своем титуле с реальным положением вещей.
В начале июня полки воевод, князей Петра Шуйского, Василия Серебряного и Андрея Курбского, направились к Дерпту. На пути у московского войска лежал город Нейгауз. В нем находилось всего 600 солдат; толпа крестьян, набившаяся в город, лишь увеличивала трудности обороны. Однако гарнизон защищался с упорством; по словам нашего летописца, немцы стояли насмерть. Воеводы обставили город турами и три недели палили по нему из пушек. С каждым днем туры продвигались все ближе к стенам. Наконец русская артиллерия разрушила до основания одну башню и пробила стену, между тем как ратники подвели туры так близко к городским укреплениям, что с них можно было перепрыгнуть на развалины стен. Гарнизон оставил внешние укрепления и заперся в замке. Русские продолжали вести канонаду. Комендант фон Паденорм намеревался защищаться до последнего, но солдаты заявили, что больше не имеют сил отстаивать город. Паденорм был вынужден вступить в переговоры с воеводами. Из уважения к его храбрости гарнизону позволили выйти из города с
Все двадцать четыре дня, пока шла осада Нейгауза, неподалеку от города, за Двиной находился 3-тысячный отряд магистра Фирстенберга и епископа Дерптского. Раскинув шатры, рыцари неторопливо совещались, как пособить осажденным. Наконец порешили, что поскольку в орденской казне нет денег и, следовательно, не на что нанять наемников, то и помочь Нейгаузу они ничем не могут (впрочем, отсутствие денег на солдат не мешало рыцарям ежедневно пировать в своих шатрах). Когда же они узнали о падении Нейгауза, то поспешно отступили: магистр повел свой отряд к Ревелю, епископ — в Дерпт.
Не захотели помочь Нейгаузу и в Дерпте, где собрались тогда депутаты от ливонских городов. Бургомистры и ратманы нигде не видели силы, способной защитить Ливонию от царя. Надежда на императора исчезла: Карл V к тому времени оставил всякие помыслы о земном и удалился в монастырь Святого Юста, где репетировал собственные похороны; его преемник, император Фердинанд, был занят домашними раздорами и войной с турками. О том, чтобы самим отстаивать свое отечество, депутаты даже и не думали. Одни предлагали обратиться за помощью к Швеции, другие к Дании, третьи к Польше. Один дерптский бургомистр Антоний Пиль, человек, по словам современника, благочестивый и честный, со слезами на глазах уговаривал депутатов не жертвовать ради спасения независимостью родины.
— Вот уже много дней мы толкуем, как помочь себе, — говорил он, — да, к несчастью, ничего еще не выдумали. Скажу вам вот что: откуда бы мы ни пригласили себе защитников — все равно никто за нас бескорыстно не захочет воевать с московитами, — все-таки придется нам отвечать своими головами. Поэтому всего лучше и благоразумнее будет, если мы принесем все наше достояние на пользу земли нашей, — все продадим и на эти средства наймем войско и пойдем против неприятеля. Если мы на это решимся, то заслужим имя честных и храбрых людей.
Однако этот совет ливонского Минина ни в ком не возбудил сочувствия и патриотизма.
А московская рать тем временем гналась за отступающими отрядами магистра и дерптского епископа. Последнего настигли в тридцати верстах от Дерпта, разбили, взяли в плен его помощников и захватили весь обоз. Магистр попробовал закрепиться близ Валка, но воеводы послали часть войска в обход его позиции, и Фирстенберг побежал дальше к Вендену, теряя по дороге людей и лошадей. Арьергард его отряда был истреблен, причем в плен едва не попал Кетлер, под которым пала лошадь.
Дерптская земля была покинута на произвол судьбы.
Епископ с остатками отряда заперся в городе; русское войско разбило лагерь под стенами, а татарские всадники принялись разорять окрестности — эстонцев щадили, к немцам были безжалостны: у мужчин отсекали руки, женщинам отрезали сосцы и вырывали ноздри… Князь Петр Шуйский предложил епископу сдаться, грозя в противном случае гибелью, и в подтверждение своих слов прислал в город искалеченных немцев и немок. Для пущего страха он распустил слух, что его рать насчитывает 300 000 человек (на самом деле в ней было 30 000 московской и татарской конницы и 12 000 стрельцов). Но епископ, несмотря ни на что, ответил отказом — он думал отсидеться за крепкими стенами до подхода войск ордена.