Впоследствии число опричников возросло до 6000 — за счет испомещивания в опричных землях новых, пришлых лиц, принятых в службу государем. По единодушному отзыву современников, это был самый бедовый народ: один иноземец пишет, что царь набрал их «из подонков разбойников»: «Именно, если он примечал где-нибудь человека особенно дерзкого и преступного, то скоро привлекал его к сообществу и делал слугою своего тиранства и жестокости»; другой говорит, что «своему народу он (царь. —
Опричный корпус представлял замкнутое сообщество с полицейско-охранительными функциями. Каждый опричник давал клятву, содержание которой, как сообщают иностранцы, сводилось к следующему: «Я клянусь быть верным государю и великому князю и его государству, молодым князьям и великой княгине и не буду молчать обо всем дурном, что я знаю, слыхал или услышу, что замышляется тем или другим против царя и его государства, молодых князей и царицы. Я клянусь также не есть и не пить вместе с земщиной и не иметь с ними ничего общего. На этом я целую крест».
Одеяние опричника должно было подчеркнуть его обособленность от прочих людей и государевых слуг. Все они «должны были ходить в грубых нищенских или монашеских одеяниях на овечьем меху, но нижнюю одежду они должны носить из шитого золотом сукна на собольем или куньем меху»; «все братья и он прежде всего должны иметь с собой длинные черные монашеские посохи с острыми наконечниками, которыми можно сбить крестьянина с ног, а также длинные ножи под верхней одеждой, длиною в один локоть, даже еще длиннее, для того, чтобы, когда вздумается убить кого-либо, не нужно было бы посылать за палачами и мечами, но иметь все приготовленным для мучительства и казней». Имелась у них и своеобразная символика: привязанные к седлу собачья голова и метла. Первый опричный символ, согласно распространенному (и неверному) мнению, означал, что опричники грызут царских врагов; второй — что они выметают измену из государства. Собачьи головы использовались опричниками, скорее всего, от случая к случаю, так как периодически уничтожать 6000 собак, чтобы заменять псиные головы, подвергшиеся разложению, вряд ли было возможно. Со слов одного иностранца, описавшего возвращение Ивана в 1570 году из разгромленного Новгорода, явствует, что этот символический знак имелся тогда всего у двух человек: у ехавшего впереди дворянина, который украсил грудь своей лошади головой большой английской собаки, только что отрубленной, еще сочащейся кровью, и у самого царя, прикрепившего к лошадиной груди устрашающий механизм — серебряную песью голову, чья пасть, открываясь при каждом шаге его лошади, громко лязгала зубами. Есть сведения, что при разгроме вотчин опальных бояр и грабеже дворов посадских людей в Новгороде опричники первым делом рубили сторожевых собак. Таким образом, собачьими головами обзаводились далеко не все опричники и только тогда, когда занимались своим непосредственным делом — «грызли» изменников. С метлами дело обстояло проще — они постоянно висели у седла, рядом с колчаном.
В правовом отношении опричники также были поставлены в исключительное положение. По одному известию, Иван предписал земщине: «Судите праведно, наши (то есть опричники. —