Η.М. Карамзин, приступая к работе над VIII томом своей «Истории», видимо, еще не предвидел стоящих перед ним трудностей. «Какой славный характер для исторической живописи!» — писал он А.И. Тургеневу, предвкушая прелесть темы. Но характера Грозного историк не уловил, хотя и пытался обнять его «умозрением»: Иван VIII тома получился разительно не похожим на Ивана IX тома. «Несмотря на все умозрительные изъяснения, характер Ивана, героя добродетели в юности, неистового кровопийцы в летах мужества и старости, есть для меня загадка», — чистосердечно признавался Карамзин. Поражение великого историка было обусловлено тем, что он взял за основу концепцию Курбского о двух Иванах — добродетельном и порочном, — концепцию, в основе которой лежит мысль об умственной неполноценности Грозного, всегда находящегося под влиянием добрых или злых советников. В итоге характер царя обрисован Карамзиным в виде «смеси добра и зла», бесформенного смешения черной и белой красок.
Последователи Карамзина пытались придать единство личности Грозного, так сказать, за счет VIII тома — то есть отрицая «добро» в его характере и приписывая все свершения первой половины его царствования Сильвестру и Адашеву. Н.А. Полевой видел в Грозном человека неумного или, во всяком случае, не с широким умом. К этому же склонялся и М.П. Погодин. Н.И. Костомаров подчеркивал трусость и недалекость характера Ивана. Подобный взгляд основан не на понимании натуры царя, а на благородном, но наивном убеждении, что тиран не может обладать ни мужеством, ни умом. Еще Платон писал, что тиран является трусливейшим из людей: он боится своего брадобрея. Но что нам думать о «муже чудного разумения», «дерзостном к ополчению и стоятеле за отечество»?
Особняком от профессиональных историков стояли славянофилы, которые оценивали личность Грозного с позиций эстетизма. К.С. Аксаков писал об артистизме натуры царя: «Иоанн IV был природа художественная, художественная в жизни. Образы являлись ему и увлекали его своею внешнею красотою, он художественно понимал добро, красоту его, понимал красоту раскаяния, красоту доблести, и наконец самые ужасы влекли его к себе страшной картинностью». Но без устойчивого, развитого нравственного чувства человек любит «красоту, а не самое дело». Грозным руководила не трезвая мысль, не твердая воля, а страстное искание красоты: «То представлялась ему площадь, полная присланных от всей земли представителей, — и царь, стоящий торжественно под осенением крестным на лобном месте и говорящий речь к народу… То представлялась ему, тоже с художественной стороны, площадь, уставленная орудиями пытки, страшное проявление царского гнева, гром, губящий народы, — и вот ужасы казней московских, ужасы Новгорода. То являлся пред ним монастырь, черные одежды, пост, молитва, покаяние, труды и земные поклоны — картина царского смирения, — и увлеченный ею, он обращал и себя, и опричников в отшельников, а дворец свой в обитель. Как трудно тому, кто любит картину покаяния, покаяться в самом деле!»
Во многих поступках Ивана действительно можно усмотреть налет некоторой театральности; но видеть в его деятельности трагедию духа, перегруженного культурой в ущерб нравственно-религиозному мировосприятию — значит переносить в XVI век духовную ситуацию середины XIX столетия, реакцией на которую и было славянофильство.
С.М. Соловьев связал деятельность Грозного с состоянием общества и деятельностью предшественников. Исходя из своего представления о жизни русского народа как о развитии патриархального быта в государственные формы, он увидел в Грозном носителя государственного, прогрессивного начала. Соловьев не то чтобы хладнокровно взирал на ужасы казней и произвола, но настаивал на том, что не личными пороками и слабостями определяется историческое значение царствования Ивана: «Не произнесет историк слово оправдания такому человеку: он может произнести только слово сожаления, если, вглядываясь внимательно в страшный образ, под мрачными чертами мучителя подмечает скорбные черты жертвы». Царь вступил в смертельную схватку со своим временем — и проиграл. «Вместо лечения он усилил болезнь, приучил (общество. —