Вся Священная история есть, собственно, непрерывное благочестивое состязание за право первенства перед лицом Бога. Священство и связанная с ним власть над Израилем — избранным народом Божиим — передаются из поколение в поколение, от избранника к избраннику. В большинстве случаев это право обретается в жестокой борьбе и сопровождается обильным пролитием крови нечестивцев. Иаков завещает Иосифу преимущество перед его братьями, то есть главенство в Израиле, в виде участка земли, взятого им «из рук Аморреев мечом моим и луком моим» (Бытие, 48:22). Израильтян, соблазнившихся идолом золотого тельца, Моисей возвращает к Богу путем страшной экзекуции: «И он сказал им (сынам Левииным. — С. Ц.): так говорит Господь Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек» (Исход, 32:27—28). Финеес, сын первосвященника Елеазара, внук Аарона, стяжал наследование священства себе и всему своему роду тем, что покарал одного израильтянина, осквернившего себя близостью с мадианитянкой: он «пронзил обоих их, Израильтянина и женщину, в чрево ее…» (Числа, 23:8). Особенно отличился религиозной ревностью шестнадцатый царь иудейский Иосия. Найдя в развалинах иерусалимского храма, который он начал восстанавливать, книгу закона и прочтя в ней о наказании, грозящем нечестивым, он принялся за искоренение мерзостей идолослужения: сверг и уничтожил все идольские кумиры, осквернил Тофет — страшное место, где совершались человеческие жертвоприношения Молоху; «также и все капища высот в городах Самарийских, которые построили цари Израильские, прогневляя Господа, разрушил Иосия, и сделал с ними то же, что сделал в Вефиле (сжег. — С. Ц.), и заколол всех жрецов высот, которые там были, на жертвенниках, и сожег кости человеческие на них…» (4 Царств, 23:19—20). Примеры можно множить до бесконечности…
Наш современник, пожалуй, может содрогнуться от такой жестокости. Но у людей XVI века подобные места в Ветхом Завете не вызывали нравственного шока; напротив, пролить кровь нечестивых во славу Господа почиталось прямой обязанностью христианина. Согласно учению преподобного Антония Великого, вещественный меч пособствует мысленной брани, когда, «привлекая к себе некоторых людей, как пособников и подручников, ему послушных, он (дьявол. — С. Ц.) при посредстве их ведет брань против верных», ибо хотя «демоны не суть видимые тела; но мы бываем для них телами, когда души наши принимают от них помышления темные; ибо, принявши сии помышления, мы принимаем самих демонов, и явными их делаем в теле». Соломон говорит: «Прогони кощунника, и удалится раздор, и прекратятся ссора и брань» (Притчи, 22:10). Но когда вред от одного, подручного демонам человека распространяется на многих, тогда, согласно духовному закону, на смену христианскому долготерпению должно выступить священное ревнование. Иоанн Златоуст требует: «Если услышишь, что кто-нибудь на перекрестке или на площади среди людей хулит Христа Господа, подойди и пресеки. Если и насилие над ним совершить придется, не избегай — ударь по лицу, дай пощечину, освяти свою руку раной». Царь прямо обязан заботиться о соблюдении подданными благочестия. «Кто любит чистоту сердца, у того приятность на устах, тому царь — друг» (Притчи, 22:11); но «мудрый царь вывеет нечестивых и обратит на них колесо» (там же, 20:26); «удали неправедного от царя, и престол его утвердится правдою» (там же, 25:5).
Грозный, подобно своим предкам, другим русским государям, считал Московское государство преемником царства Израильского. Русская история включалась московскими книжниками в контекст мировой истории. Хронографы и летописи начинали повествование от сотворения мира и прослеживали в веках блуждание света Божественной благодати в веках, от народа к народу, пока этот свет не опочивал окончательно на золотых куполах московских церквей. Но в глазах Грозного благочестие на Руси омрачилось неповиновением, боярской изменой, непризнанием его божественных прав на престол. Тогда, подобно Иосии, который «успешно действовал в обращении народа и истребил мерзости беззакония» (Сир., 49:2), Грозный «направил к Господу сердце свое и во дни беззаконных утвердил благочестие» (там же, 49:4) — учредил опричнину.
