7 июля 1572 года умер король Сигизмунд. Речь Посполитая вмиг оказалась беззащитной перед своим восточным соседом. Для Москвы наступил долгожданный момент, чтобы окончательно решить ливонский вопрос. Сознавая свою силу, Грозный предпочел действовать угрозами: как будто не зная о смерти Сигизмунда, он отправил на имя короля письмо, в котором предупреждал, что если Речь Посполитая не пришлет в октябре гонцов для заключения мира, то московское войско займет польскую Ливонию. В Литве забеспокоились, что царь в любое время готов броситься на нее. Чтобы обезопасить себя от русского вторжения, литовские паны решили подать Ивану надежду на избрание его польским королем.
В Москву поехал литовский посол Федор Воропай. Иван принял его как нельзя более ласковей. Всячески подчеркивая свое могущество и богатство, царь в то же время не жалел слов, чтобы оправдать свою жестокость. «Если кто наказан, — говорил он Воропаю, — то наказан сообразно своей вине. Скажи, разве у вас измены не наказывают, разве изменников прощают? Я знаю, что наказывают» — ив доказательство приводил смертный приговор в Варшаве над неким Викторином, который незадолго до того был обвинен сеймом в намерении убить Сигизмунда по наущению царя.
— Скажи польским и литовским панам, — убеждал Иван литовского посла, — чтобы они, переговоривши и посоветовавшись меж собой, прислали ко мне поскорее послов. И если будет то Богу угодно, чтоб я сделался их государем, тогда я обещаюсь перед Богом прежде всего, и им также обещаю сохранить их права и свободы, и если будет нужно, то еще и больше приумножу и от чистого сердца пожалую.
Вместе с тем он твердо давал понять, что Речь Посполитая должна отдать ему Ливонию — взамен царь готов был уступить Литве захваченный Полоцк и некоторые исконные московские земли.
Литовские вельможи об Иване и слышать не хотели. Воевода Николай-Христофор Радзивилл в письме к своему дяде, епископу Виленскому, сразу же после смерти короля писал: «Боже сохрани, чтобы нами командовал московский колпак, и потому, ради Бога, советую вам вовремя принять меры против московского посла». Враждебно по отношению к царю был настроен и литовский гетман Ходкевич. Зато мелкая и средняя польско-литовская шляхта, недовольная засильем магнатов, как и все нешляхетское население Литвы, в большинстве своем православное, выказывала к московскому государю искренние симпатии. Beнецианский посол сообщал: «Говорят, что народ литовский и русский хотел будто бы видеть его (царя. —
В начале 1573 года, перед самым открытием избирательного сейма, в Москве побывал другой литовец, Михаил Гарабурда, который привез новые предложения царю. Позиции Грозного в Литве действительно были очень сильны, поэтому паны хотели застраховать себя от возможной личной унии между Россией и Речью Посполитой. Гарабурда убеждал” Ивана отказаться от притязаний на польский престол, занять который может только католик. Царевич Иван, как наследник московской державы, также был неприемлем для панов. Зато царевич Федор, слабоумный и бесхарактерный, — в перспективе всего лишь владелец удельного княжества, — полностью их устраивал: польско-литовским вельможам не нужен был сильный государь. Гарабурда передал царю условия, на которых Федор мог стать польским королем: в случае его избрания Россия должна была отдать Речи Посполитой Смоленск и Полоцк с окрестными землями и крепостями, а также и «иные замки и волости» (это был намек на Ливонию). Грозный только посмеялся над этим предложением: «Сын мой не девка, и я приданого за ним не дам, не уступлю ни Полоцка, ни Смоленска, ни Ливонии. Напротив того, пусть Речь Посполитая отдаст мне Киев». Кроме того, он подчеркнул, что власть его сына в Польше должна стать наследственной: «Если Федор будет королем, то другому роду уже не царствовать на Речи Посполитой». Неуступчивым Ивана делало не только желание царствовать в Польше самому; из-за рубежа к нему шли сообщения о том, что приглашение царевича Федора на польский престол просто хитрость поляков, которые хотят выдать его султану и «тем… с турком помириться».
Выборы короля по желанию литовских депутатов были назначены на весну, когда половодье и распутица делали затруднительным вражеское нашествие. Главных кандидатов было четыре — герцог Эрнест, сын императора Максимилиана; Генрих, герцог Анжуйский, брат французского короля Карла IX; сын шведского короля Сигизмунд; московский царь.
Но выбор, собственно, был предрешен: сенаторы заранее остановились на кандидатуре Генриха Анжуйского, который и одержал победу.
Неудача сблизила Ивана с императором Максимилианом, которого поляки и литовцы тоже водили за нос.