Иван Грозный полностью

На это московские послы возразили, что римские императоры Аркадий и Гонорий прислали императорскую корону князю Владимиру, а Папа подтвердил это пожалование через епископа Киприана. Замечание Поссевино о том, что Аркадий и Гонорий умерли лет на пятьсот раньше князя Владимира, не смутило бояр: они ответили, что были другие Аркадий и Гонорий, которые жили как раз одновременно с означенным князем. Тут в спор вмешались поляки, которые заявили, что король, пожалуй, признает царский титул московского государя, если он отдаст Речи Посполитой Смоленск, Великие Луки, Опочку и Себеж. Московские послы об этом и слушать не захотели, грозя немедленно уехать, если поляки будут настаивать на таких неприличных требованиях. В конце концов, вспомнив о наказе царя заключить мир во что бы то ни стало, бояре отказались от пререканий о титулах, и Иван был назван в мирной грамоте просто великим князем со следующим рассуждением: «Которого извечного государя, как его не напиши, а его государя во всех землях ведают, какой он государь». (Между прочим, Замойский счел требования царя пустым тщеславием и разрешил послам уступить в этом пункте, однако его гонец опоздал к моменту подписания договора.) Грозный в свою очередь не дал Баторию титула государя Лифляндского.

Переговоры вроде бы подошли к концу. Но тут оказалось, что к земной славе чувствителен не только царь, но также апостольский легат и викарий. Поссевино заявил, что в договор следует внести пункт о том, что мир заключен в присутствии посла святейшего престола. Московские послы вначале воспротивились этому в общем-то законному требованию, но Поссевино так шумел и раздражался, что в конце концов его имя все-таки попало в акт.

Наиболее драматический эпизод произошел под занавес, когда московские послы вдруг пожелали, чтобы в перемирную грамоту было включено формальное признание прав царя на Ливонию, а именно что он уступает королю Ригу и Курляндию. Поляки, возмущенные такой наглостью, просто ушли; разъяренный же Поссевино стал кричать на бояр, что они пришли не посольствовать, а воровать, причем вырвал из рук одного из послов черновик договора и швырнул его за дверь, а самого посла схватил за воротник шубы и тряхнул так сильно, что оторвал пуговицы.

— Подите вон, мне с вами уже не о чем говорить! — наконец завопил он.

Послы обиделись: «То ты, Антоний, чинишь не гораздо». Они отказались от своего требования, однако тут же предложили вписать в грамоту, что царь уступает королю свою вотчину (курсив мой. — С. Ц.) Лифляндскую землю. Споры продолжались еще два дня, и в результате никаких поправок в договор внесено не было.

Известие о долгожданном мире было встречено с восторгом как в королевской армии, осаждавшей Псков, так и псковичами. Солдаты Батория со слезами на глазах благодарили Бога за окончание их мучений. В Пскове жители бросились целовать ноги гонца, который привез радостную весть, называя его архангелом мира. Псковичи приветствовали всадников Замойского, гарцевавших под стенами, и называли их своими братьями. В то же время власти города предписали не пускать в Псков купцов тех государств, чьи наемники бесчинствовали на псковской земле: «В Пскове, кроме англичан и немцев (ганзейских купцов. — С. Ц.), ни один народ не может вести торговлю». Воеводы, ратники и простые жители гордились учиненным поношением польскому королю и приняли решение в честь победы соорудить «медного всадника» — скульптурное изображение царя, восседающего на коне. Императорский посол Вундерер в 1590 году восхищался этим памятником; он описал также изготовленный псковичами для Ивана Грозного трон из золота и слоновой кости, на котором можно было прочитать: «Русскому царю и государю от благодарного отечества».

Заключив мир с Речью Посполитой, царь легко отразил шведское нашествие. Князь Дмитрий Хворостинин при Аялицах нанес поражение Делагарди, слывшему в Европе непобедимым; а осенью 1582 года шведские войска обломали зубы о русский Орешек и отступили с большим уроном. Однако вспыхнувшее в казанской земле крупное восстание местного населения помешало закрепить достигнутые успехи. Для подавления восстания правительству пришлось привлечь основные силы московского войска. Война в Поволжье не затихала три года и закончилась уже после смерти Грозного. Поэтому на мирных переговорах летом 1583 года шведам удалось удержать за собой захваченные ими русские города Корелу, Ивангород, Ям и Копорье, но требуемое ими устье Невы царь не уступил.