Грозный и его старший сын встали при имени Григория XIII и с большим вниманием рассматривали его подарки: крест с изображением Страстей Господних, алмазные четки и книгу в богатом переплете о Флорентийском соборе, которому Католическая церковь придавала значение вселенского. Затем Поссевино зачитал папское послание. Называя царя своим сыном возлюбленным, а себя единственным наместником Христовым, Григорий XIII уверял в своем искреннем расположении к России и обещал содействовать скорейшему заключению мира между царем и Баторием. Он также выражал надежду, что Иван внесет наконец умиротворение в христианский мир путем присоединения Греческой церкви к Католической и на всякий случай напоминал, что Византийская империя пала после неприятия Флорентийской унии. На словах Поссевино передал, что он готов положить душу за царя и уже успел убедить Батория не требовать с него контрибуции и удовлетвориться одной Ливонией; что царь должен вступить в тесный союз с Римом, императором, с королями польским, испанским, французским, с Венецией и другими европейскими государствами против султана; что Папа даст ему 50 000 солдат для того, чтобы он вел их к Константинополю; что, наконец, царь должен позволить католикам строить церкви в русских городах. В ответном слове Грозный прежде всего заявил, что он «величайший христианский государь», и, благодаря Папу за любовь и доброжелательство, не отвергая ничего из сказанного, свел разговор на мир с Баторием. Что касается судеб католичества в России, то царь сказал, что латинянам вольно молиться Богу как им угодно, «а церквей римских у нас не бывало и не будет».
Поссевино пережил первое разочарование: он думал, что Москва нуждается в Риме; выходило как раз наоборот.
После аудиенции иезуитов пригласили к царскому столу. За обедом Грозный просто очаровал Поссевино своей обходительностью. «Я видел, — пишет он, — не грозного самодержца, но радушного хозяина среди любезных ему гостей, приветливого, внимательного, рассылающего ко всем яства и вина». Он также узнал, что царь отличается исключительной набожностью, так что «еще ночью поднимается, чтобы успеть к заутрене, ежедневно бывает на дневном и вечернем богослужении».
Из Старицы Поссевино выехал под Псков, везя с собой условия мира, предложенные царем. Грозный соглашался уступить 66 ливонских городов и сверх того Великие Луки, Заволочье, Невель, Велиж, Холм, желая удержать за собой в Ливонии 35 городов, среди которых были Дерпт и Нарва.
Поссевино прибыл в королевский лагерь в начале октября. Баторий, уже испытавший крепость псковских стен, не противился заключению мира, но требовал непременной уступки всей Ливонии. В письме к царю Поссевино изобразил положение русских самыми мрачными красками: король, по его словам, намеревался зимовать под Псковом, а на следующий год идти в глубь Московии. Нужно уступить ему Ливонию, убеждал Поссевино, а уж Папа сумеет уговорить короля пропускать купцов и ремесленников в Москву.
Письмо Поссевино, вполне иезуитское по стилю и по духу, не могло ввести в заблуждение царя. Грозный был прекрасно осведомлен о бедственном положении королевской армии под Псковом. Тем не менее, 22 октября 1581 года на думном заседании с боярами царь постановил отдать Речи Посполитой всю Ливонию ради скорейшего заключения мира.
Столь неожиданное решение было вызвано внезапным изменением расстановки сил на ливонском театре военных действий. В Москве полагали, что шведская армия не скоро оправится от недавнего поражения под Нарвой, вследствие чего русские войска были переброшены из ливонских крепостей под Псков. Однако расчет на слабость Швеции оказался ошибочным. Шведы немедленно воспользовались беззащитностью русской Ливонии. В конце августа шведская армия генерала Понтуса Делагарди вторглась на ее территорию и в два месяца захватила все важнейшие русские крепости, в том числе и Нарву, где шведы устроили страшную резню, перебив до 7000 стрельцов и мирных жителей. Вслед за тем Делагарди вступил на собственно московскую землю и занял Ивангород, Ям и Копорье. Шведское нашествие, сопровождавшееся дикими насилиями над мирным населением, навело такой ужас на русских людей, что в церквях служили особые молебны, прося Бога спасти православный народ от
Потеря Нарвы, в которой уже двадцать лет русские купцы торговали с Европой, где находилось множество товаров, откуда русские корабли выходили в Балтийское море, поразила Грозного. Кроме того, из Нарвы для шведов открывался прямой путь на Новгород и Псков.