Зато (и это удивительно) Ченслор с одобрением отозвался о русском судопроизводстве, правда лишь в одном отношении: у русских нет «специалистов-законников, которые бы вели дело в судах», то есть продажных крючкотворов-адвокатов. «Каждый сам ведет свое дело и свои жалобы и ответы подает в письменной форме, в противоположность английским порядкам». Подданные имеют право подать челобитную прямо самому государю, который судит с «удивительной беспристрастностью». Впрочем, результат получается тот же, что и в английских судах: «происходят удивительные злоупотребления, и великого князя много обманывают».
Климент Адамс, в свою очередь, отметил гуманность русского суда: «За первую вину не вешают, как у нас… »
Описав приверженность русских религиозным обрядам, Ченслор продолжает: «Что касается разврата и пьянства, то нет в мире подобного, да и по вымогательствам это самые отвратительные люди под солнцем. Судите теперь о их святости».
По совокупности же наблюдений, хороших и дурных, вывод Ченслора о русском народе был таков: «По моему мнению, нет другого народа под солнцем, который вел бы такую суровую жизнь».
Между тем по весне следующего года нашлись корабли Хьюго Уиллоби; вернее, их нашли. Русские рыбаки обнаружили на Мурманском побережье, в устье реки Арзины, два судна, стоявшие на якорях. Увы, теперь это были летучие голландцы: «Нашли мы-дe, — сообщили царю рыбаки, — на Мурманском море два корабля стоят на якорях в становищах, а люди на них все мертвы». Экипажи «Бона Эсперанта» и «Бона Конфиденция» не выдержали первой в истории полярной зимовки; мертвый Уиллоби склонился в капитанской каюте над судовым журналом, из которого явствовало, что в январе 1554 года его команду еще не покидала надежда… По просьбе Ченслора царь возвратил лондонскому обществу имущество и вооружение обоих кораблей (перед тем московские пушкари обследовали английские пушки и нашли, что наши лучше!).
На обратном пути в Англию опасности подвергся и корабль самого Ченслора: фламандские пираты взяли его на абордаж. Ченслор остался в живых, но все русские товары и подарки царя пропали…
В Лондон Ченслор привез только грамоту на имя Эдуарда VI, в которой Иван обещал, что английские купцы «ярмарки свои будут иметь свободно во всем пространстве наших государств», — такой привилегией беспошлинной торговли не обладали ни ганзейские, ни голландские негоцианты.
Новой правительнице Англии — королеве Марии Тюдор, чьим мужем был испанский король Филипп II, пришлось довольствоваться грамотой Ивана и рассказами Ченслора о богатствах Московии. Любопытно, что в своем послании Иван именовал себя «повелителем всей Сибири», которой пока еще владел Кучум, и «великим князем лифляндским», хотя Лифляндия принадлежала Ливонскому opдену. Впрочем, на это не обратили внимания, ведь и Филипп с Марией подписали ответную грамоту царю: «Король и королева Англии, Франции, Иерусалима…»
Ченслор получил титул «командора и великого штурмана флота». Себастьян Кабот возглавил вновь образованную Компанию для торговли с Россией, Персией и северными странами, или просто Московскую компанию.
В мае 1555 года Ченслор отправился в свое второе путешествие в Россию — на этот раз в качестве официального посла. На «Эдуарда Бонавентуру» погрузили много сукна и изделий из железа. Иван был рад снова увидеть полюбившегося иноземца. Привилегии английским купцам были подтверждены, и в ноябре Ченслор отплыл на родину вместе с московским послом Осипом Непеей. К несчастью, у берегов Шотландии буря бросила корабль на скалы. Ченслор погиб — оказалось, что «великий штурман» не умел плавать; утонули и семеро русских из посольской свиты… Непея же, плававший, как и все русские, не лучше топора, каким-то чудом спасся и удостоился торжественного приема в Лондоне. Назад он вернулся в обществе множества английских мастеров, выразивших желание служить московскому государю.
Начавшаяся торговля с Англией была обоюдовыгодной. Россия, вскоре вступившая в войну с Ливонией, получала от англичан все необходимое для армии — порох, доспехи, серу, селитру, медь, олово, свинец и так далее. В свою очередь, русский лес и пенька помогли Англии выстоять в морской схватке с Испанией. Тридцать лет спустя победитель Непобедимой Армады адмирал Фрэнсис Дрейк просил английского посла в Mocкве благодарить сына Грозного, царя Федора Ивановича, за отличную оснастку своих кораблей, позволившую отстоять независимость Англии.