{8} Этот эпизод следует отнести, к лету 1829 г., когда Герцен действительно с увлечением читал «Исповедь» и другие произведения Руссо (см. Г, т. I, стр. 329). Поэтому достоверность рассказа Пассек не вызывает сомнений, как и подлинность приводимого ею. письма; Ивана Алексеевича. Но начинающая эпизод выдержка не, является, отрывком из письма Герцена к Пассек. Текст этого отрывка почти совпадает с началом автобиографического, фрагмента: «чтоб выразуметь эту исповедь страдальца…» (Г, т. I, стр. 329). А. Сергеев, впервые опубликовавший этот фрагмент (ЛН, т. 61, стр. 7–1.2), датировал его 1833–1834 годами; в комментариях к первому, тому Полного собрания сочинений Герцена, изд. Академии наук СССР, Л. Я. Гинзбург с большим основанием отнесла этот отрывок к концу тридцатых годов, поставя его в связь с «Записками одного молодого человека» или с одной из предварительных редакций этого произведения (Г, т. I, стр. 521–522). Если принять во внимание, что Пассек в главе 17 своих воспоминаний вторично использовала, при этом более полно, отрывок о чтении Руссо (см. стр. 315–316 наст. тома — факт этот ускользнул от внимания названных исследователей), то нетрудно прийти к заключению, что листок «чтоб выразуметь эту исповедь-страдальца…» находился, в ее руках — и что он входил в состав «брошенных листков», но позднее: оторвался От всей рукописи и дошел до нас среди других бумаг из коллекции Д. Бурцева.
{9} Несколько неточная выдержка из «Былого и дум» (Г; т. VIII, стр. 65). Однако у Герцена здесь идет речь о приезде «корчевской кузины» в начале 1826 г., когда он занимался с И. Е. Протопоповым (Пассек рассказала об этом в главе 11). Вторично используя эти слова Герцена в настоящей главе и приурочивая их к 1829 т., Пассек допустила очевидную ошибку.
{10} В «Русской старине» вслед за этим следовали еще два абзаца, не лишенные интереса для характеристики обстановки, в которой протекали детские годы Герцена. Приводим этот текст.
«В продолжение этой зимы я брала уроки, вместе с Сашей, у некоторых из учителей его, да сверх того ездила два раза в неделю брать уроки музыки к А. Н. Карйзне, отличной музыкантше, Иван Алексеевич знал, что Саша не любил танцев, и потому, как только находило на него дурное расположение духа, грозил взять нам учителя танцев, с добавлением учителя декламации.
Самое затруднительное положение для нас было подавать Ивану Алексеевичу десять билетов, чтобы получить за них деньги для уплаты учителю. Тут начиналась история с того, что мы не делаем успехов и он деньги бросает даром, что учителя, видя, как мы мало расположены пользоваться их знаниями, невнимательны, плохо исполняют свою обязанность. Тут переход делался к учителям, не только настоящего, но и прошедшего времени. Представлял, как Иван Евдокимович ходит с растрепанными волосами и исступленным видом; говорил Волтер вместо Вольтер; Бушо глядел якобинцем, у Оболенского все признаки безумия; Запольского называл Сигмунтовским, Волкова — Крестовским… Натешившись над всеми, с недовольной миной, Иван Алексеевич выдавал наконец деньги» (PC, 1873, № 3, стр. 335).
{11} Рассказ о насмешках Ивана Алексеевича над камердинером заимствован из «Былого и дум» (Г, т. VIII, стр. 96–97). Последний эпизод с недотворенной дверью у Герцена отсутствует.
{12} Имеется в виду выдержавший в начале XIX в. несколько изданий «Простонародный лечебник», автором которого был Парфений Николаевич Енгалычев (1769–1829), писатель, принадлежавший в молодости к кружку Н. И. Новикова.
{13} Стихотворение В. А. Жуковского «Дружба» (1805).
{14} Архангельское — подмосковная усадьба, принадлежавшая в XVIII в. князьям Голицыным, а с 1810 г. приобретенная кн. Н. Б. Юсуповым, богатейшим вельможей, любителем искусств. При Юсупове в Архангельском было собрано множество произведений искусства — живописи и скульптуры, создана большая библиотека и т. д. После Октябрьской революции Архангельское было национализировано и превращено в музей. Мраморная скульптурная группа «Амур и Психея» — один из шедевров итальянского скульптора Антонио Кановы (1757–1822) — в настоящее время находится в Эрмитаже.
Эта глава, в которой рассказывается о начале дружбы между Герценом и Огаревым, должна была появиться в апрельской книге «Русской старины» 1873 г., но в связи с цензурным запрещением записок Пассек она тогда не была напечатана. Пассек ввела ее впервые в отдельное издание своих воспоминаний (т. I, 1878). В ней Пассек широко использовала (частью в выдержках, частью в пересказе) главу «Ник и Воробьевы горы» из «Былого и дум» (Г, т. VIII, стр. 78–84). К этому она присоединила некоторые отрывки из «Записок одного молодого человека», например, о чтении «Философских писем» Шиллера (см. Г, т. I, стр. 281) — текст его уже был ранее введен ею в главу 15 журнального текста. Некоторые эпизоды, включенные в главу «Ник», вошли позднее в главы «Из дальних лет», напечатанные в «Полярной звезде» 1881 г. (см. во втором томе наст. изд. Приложение I).
{1} Источник эпиграфа установить не удалось.
