– У нас есть свои источники, – губы Робера сами сложились в наиприятнейшую улыбку, – поверьте, они достойны доверия. Не сомневаюсь, скоро вы получите те же сведения из Дриксен, ведь у вас есть там свои люди, не правда ли?
– Дриксен – союзная нам держава, – быстро сказал посол, – мой государь не видит смысла в том, чтоб засылать в кесарию шпионов, это подорвало бы нашу дружбу.
– Меня восхищает союз Гайифы и Дриксен, – рука Робера слегка приподняла бокал. – Две великие державы ставят интересы друг друга превыше собственных. Казалось бы, человеческой натуре свойственно добиваться первенства любой ценой, но кесарь и император поднялись над суетой, явив истинно эсператистскую добродетель. Дриксен не помышляет о том, чтоб воспользоваться трудностями, возникшими у его величества Дивина, гм, на юге. Гайифа настолько доверяет кесарии, что не считает нужным следить за севером, полагаясь на слово союзников. Это восхитительно!
– Герцог, – господин посол закашлялся и спрятал лицо в обшитом золотыми кружевами платке, – простите…
– Осторожней, сударь, – попросил Иноходец, ставя бокал на край стола. – Вам помочь?
– Нет… – Дипломат старательно утер лицо, несмотря на сильнейший приступ, слез в грибных глазках не случилось. – Благодарю… все в порядке.
Гамбрин старательно кашлял, а задыхался Робер. Жара, как в Кагете, и даже мундир не снимешь.
– Советник, – не выдержал Робер, – скажите, вам не душно?
– Гайифа – южная страна, – с трудом выговорил Гамбрин, – а я уже немолод. Прошу прощения за причиненные вам неудобства. Обещаю в следующий раз принять в не столь натопленной комнате.
Не хочет продолжения разговора? Что ж, да здравствует наглость! Наглость и ложь в глаза, а духоту он переживет.
– Не стоит беспокойства, – раздвинул губы Иноходец, – я военный и привык и к жаре, и к холоду. Поверьте, я не сомневаюсь, что застреленный вашими людьми путник походил на Давенпорта. Фамильное сходство – бич Золотых Земель, ведь дамы равно дарят свою благосклонность и бравым генералам, и юным корнетам. В Талиге эти чувства к тому же пользуются взаимностью.
– Вы полагаете, – промямлил гайифец, – мои люди встретили незаконнорожденного брата беглеца?
– Или дядюшку, – лицо Робера горело, по хребту струился пот, – или кузена… В противном случае придется предположить, что ваше доверенное лицо намеренно застрелило невинного человека и в придачу подданного ныне союзной вам державы, что могло бы подорвать нашу нарождающуюся дружбу.
– С вами трудно спорить, – медленно, чуть ли не нараспев, произнес Гамбрин. – Скажите, вы никогда не думали посетить Паону? Его величество был бы рад с вами побеседовать, он обожает парадоксы.
– Вы мне льстите. – Будь проклят этот камин, хоть бы окна открыли, что ли! – К тому же обстоятельства удерживают меня на брегах Данара. Остается надеяться, что его величество не будет разочарован теми моими соотечественниками, которые имеют возможность и желание посетить Гайифскую империю.
– И кто же это? – подался вперед посол. – Возможно, им потребуются рекомендательные письма?
– Если вас это не затруднит…
Господина Гамбрина это никоим образом не затрудняло. Более того, господин Гамбрин был бы счастлив оказать герцогу Эпинэ такую услугу. Беда была в том, что Робер знать не знал, кто и за какими кошками собирался в Паону. Он совсем свихнулся от этой духоты и понес чушь, оказавшуюся спасительной, потому что прожженный дипломат в любой глупости углядит скрытый смысл, которого нет и быть не может.
– Мой друг, – возвысил голос гайифец, – признаюсь, я не ожидал встретить в вас столь тонкого собеседника. Более того, скажу, что после нашей с вами беседы успехи и победы его высочества кажутся мне более… закономерными.
Посол с чувством выполненного долга закрыл морщинистый ротик и со значением уставился на гостя. Нужно было отвечать, и каждое сказанное слово могло дойти или до его величества Дивина, или до… его величества Альдо.
– Сударь, – протянул Иноходец, – наш мир исполнен не только закономерностей, но и парадоксов и случайностей, которые, в свою очередь, оборачиваются закономерностями. Разве не была случайностью встреча вашего секретаря с человеком, обладавшим внешностью Давенпорта? И разве не является закономерным желание вашего молодого – он ведь молод? – друга задержать преступника? В свою очередь, это привело к кажущемуся парадоксу: Давенпорт убит на южном тракте, о чем сообщаете вы. Давенпорт жив и благополучно появляется в Северной Придде, на чем настаиваю я. Из разрешения этого противоречия закономерно вытекает наше с вами, гм, понимание, еще более закономерно ведущее к установлению понимания между нашими, без сомнения, великими державами. Вы со мной согласны?
В глазах посла его величества мелькнуло нечто весьма похожее на восхищение, но Робер мог думать лишь об одном. О том, что сейчас он выберется наружу из этой жаровни и вдохнет предзимнего холода.
– Я был счастлив видеть вас в своем доме, – расплылся в последней любезности хозяин. – Прошу вас засвидетельствовать мою преданность его высочеству.
– Непременно, сударь.
