– Нет, я не хочу…
– Иди и немедленно выпей, ты в самом деле хрипишь.
Убежала… С горлом у дочки все в порядке, а вот сердчишко болит… Госпожа Арамона проводила кровиночку глазами и плотно прикрыла дверь. Путь был свободен, а упускать возможность послушать «Житие святого Адриана» в исполнении дочери почти святого Эгмонта Луиза не собиралсь.
Она успела вовремя. В том смысле, что ничего не пропустила, кроме истории Чезаре Марикьяре, которому до святости было еще далеко. По крайней мере, на тех страницах, до которых добралась чтица.
«…
Эту историю Луиза знала, причем с двух сторон. Маменька пичкала дочерей житиями, а Герард не вылезал из военных книжек, благо поощрявший сына Арнольд тащил их из Лаик в преизрядном количестве.
Горусский поход четырех сотен храбрецов, которых вели будущий святой и его побратим, чьего имени в хрониках не оказалось, занимал Герарда чуть ли не месяц. Сын часами рассказывал, как тогдашние гвардейцы обогнали варваров-варитов и у Ферры заступили им дорогу, дав Лорио столь необходимое тому время. Они держались два дня, а на третью ночь подожгли вражеский лагерь и с боем вырвались из готового захлопнуться капкана. Чезаре и его приятель потеряли сто девятнадцать человек и спасли армию. Что было дальше, Луиза не уяснила, так как Герард, которого занимали бои, а не ссоры и интриги, утонул в новой хронике. Вроде бы побратим будущего Адриана увел солдат, не спрося Лорио, и вылетел из армии, а Чезаре его не оставил. Или дело было в чем-то другом?
Госпожа Арамона задумалась и прохлопала, как Айрис бросила читать и что-то спросила у Катарины. Что именно, зазевавшаяся дуэнья не расслышала и немедленно себя обругала, одновременно навострив уши. Как и следовало ожидать, говорили про Алву.
– Герцог Алва, – помирающая кошка потянулась и прикрыла ротик платочком, – и этот юноша… Давенпорт… Они были единственными, кто не предал моего супруга.
– И вы, – выпалила честная дурища, таращась на недавнюю врагиню, – вы тоже не предали!
– Милая Айри, – простонала Катарина, – они сделали больше… Неизмеримо больше… Не хочу лгать, будь я свободна и потребуй его высочество в обмен на жизнь Фердинанда меня, я бы не решилась. Нет… Не решилась бы…
– Но вы же его не любите! – утешила дочь Эгмонта. Семнадцать лет – они и есть семнадцать лет. Ради любви сожжешь город и пошлешь к кошкам весь мир и матушку, а не любишь, значит, и не должен ничего.
– Не люблю, – покорно согласилась королева, – но мой супруг был добр ко мне и не только ко мне… Фердинанд поступил как король, Айри. Глупый, неумелый, но король. Он не сбежал, а, как мог, попытался защитить свою столицу и своих подданных. Я его понимаю.
Я понимаю его высочество Альдо, он хотел вернуть трон предков и вернул. Я понимаю своего кузена. Он поднял шпагу вместе с твоим отцом и не опустил до победы, но есть другие… Они брали все, что им давали, и продали. Их я не пойму никогда…
– Как Дикон! – прошипела девица Окделл. – Он тоже брал и жрал. И у короля, и у… герцога Алва.
– Айри, милая, – Катари прикрыла глаза, сегодня она выглядела еще хуже, чем вчера, и это вызывало подозрения, – не равняй своего брата с Рокслеями или Приддами. Ричард всецело предан делу Раканов и памяти отца, он не мог иначе.
– Ничему он не предан! – глаза девушки сверкнули, а пальцы сами собой скрючились в поисках подходящей морды. – Он сам говорил, что Раканы никому не нужны, отец ошибался, а Монсеньор – хороший человек.
– Это правда, – кивнула королева, – герцог Алва – хороший человек, хоть и пытается это скрыть.
– Ваше величество, – щеки Айри пошли багровыми пятнами, – ваше величество, вы его любите?
– Кого его? – хрипло переспросила Катарина Ариго.
– Монсен… герцога Алва?
– Не знаю, Айри, – тихо произнесла Катарина, – женщине трудно любить человека, который ее не любит. Вернее, не ненавидеть, ведь наша ненависть – это тоже любовь, только обиженная… Или страх за тех, кого любишь.
– Значит, вы его ненавидите? – серые глаза впились в голубые, но Катарина не дрогнула.
– Ненавижу? За что? Если мужчина не любит женщину, дело не в нем, а в нелюбимой. Если ты не нужна, этого не исправишь.
Тут лисичка права, если тебя не любят, ничего не поделаешь. Ты можешь перетравить всех женщин и искупать любимого в касере. Переспать он с тобой, может, на безрыбье и переспит, но от такой «любви» лучше повеситься.
– Ваше величество, – похоже, Айрис решила колотить в чужую дверь не только ногами, но и головой. – Вы поможете герцогу Алве?
– Как? – пролепетала Катарина. – Если б я могла, я бы постаралась… Но я не могу. И ты не можешь. Герцога может спасти лишь он сам. И, возможно, Лионель Савиньяк, только он далеко.
