– Вы, молодой человек, слышали, какое в нашей семье произошло несчастье? – спросила она, промокнув совершенно сухие глаза салфеткой. – Убили младшего брата моей покойной невестки, царствие ей небесное. Он, конечно, человеком был совершенно никудышным, и я даже рада, что мой брат наконец-то освободился от того ярма, которое Нюточка повесила на его шею. Представляете, перед смертью она взяла с Савы слово, что он не бросит Бориса на произвол судьбы, и тот держал обещание до самого конца. Разумеется, как порядочный человек, он не мог поступить иначе, но не сказать, как это его тяготило.
– Тетя Таня, не говорите глупостей, – сердито возразила Велимира. – Дядя Борик был прекрасным человеком. И дядя Сава ничуть не тяготился им. Совсем наоборот.
– Мне лучше знать, что творится в душе моего брата!
– Я слышал, он куда-то пропал, – осторожно вставил свои «пять копеек» Зубов.
– А вы откуда знаете? – подозрительно спросила Татьяна Игнатьевна.
– Мира привела меня к нему знакомиться, а его не оказалось дома. И с тех пор прошло уже несколько дней.
– Да, мы все очень переживаем, – подтвердила Вера Афанасьевна, у которой его версия не вызвала никаких вопросов. – Ума не приложу, куда Сава мог подеваться, да еще никого не предупредив. Он такой домосед. Его из дома неделями не вытянешь. И сегодняшнее торжество он никак пропустить не мог, потому что был осведомлен о нем заранее.
– И что, он никому из вас не говорил, куда собирается уехать? – сыграв лицом озабоченность, уточнил Зубов.
Признаться, отсутствие оперного певца нравилось ему все меньше. Велимира, следуя его рекомендациям, таки подала заявление в полицию, и Савелия Волкова объявили в розыск, но безрезультатно, и это было странно. Человек же не иголка в стоге сена, не может исчезнуть бесследно.
– Я его с лета не видел, – тут же откликнулся Игорь Камаев, старший сын Татьяны Игнатьевны. – Но мы никогда не были особо близки. Дядя Сава склонен читать нотации, вместо того чтобы реально помочь. Признаться, временами это раздражало.
– Да брось ты, Игоряш. Он отличный мужик и с нами в детстве всегда возился, – откликнулся Олег.
Зубов отметил, что младший брат, в отличие от старшего, говорит про Савелия Волкова в настоящем времени. Интересненько, однако. Что этот бугай Игорь вкладывает в понятие «был»?
Алексей обратил внимание и на то, каким моментально расстроенным стало лицо Велимиры. Нет, девушка не сдерживалась, чтобы не заплакать, но выглядела именно расстроенной. Из-за чего? Из-за того, что разговор коснулся дяди Савы и его исчезновения? Или кто-то из присутствующих сделал или сказал что-то, так расстроившее ее? Ладно, это можно было уточнить позже.
Пока же Зубов старался отмечать и, как губка, впитывать все, что происходило вокруг, включая мимолетное изменение интонации или выражение лица.
– Пусть и с трудом, но я могу допустить, что Сава куда-то уехал, – вздохнула Вера Афанасьевна. – Но что совершенно невообразимо, так это мысль, что он даже не позвонил, чтобы поздравить меня с днем рождения. Немыслимо, что он мог о нем забыть. Нет, с Савой определенно что-то случилось, и мне стыдно перед памятью Нюточки, что я ничего не делаю, чтобы разузнать, что именно.
– Бабуля, я написала заявление в полицию. – Велимира взяла тонкую, совсем не старушечью кисть и нежно ее сжала.
– Как это – в полицию? – встрепенулась Татьяна Игнатьевна. – Мира, это что еще за новости? Почему ты не спросила?
– Что и у кого я должна была спросить? – Похоже, Велимире начинала изменять выдержка.
– Разрешения обратиться в полицию. У меня, как у ближайшей Савиной родственницы. Ты ему вообще чужая.
– Я выросла рядом с дядей Савой и с Нюточкой, – ровным голосом сообщила Велимира. – В какой-то степени он заменил мне деда, который умер, когда я была совсем маленькой. За всю жизнь я не видела от него ничего, кроме нежности и искренней любви. И вы хотите мне сказать, что я не имела права обратиться в полицию по поводу его исчезновения? Тетя Таня, как у вас вообще язык повернулся утверждать, что я ему чужая?
Глаза Велимиры так сверкали, что сразу становилось ясно: она просто в ярости. Казалось, девушка готова ударить Татьяну Игнатьевну, так сильно рассердилась.
– Девочки, не ссорьтесь, – повелела Вера Афанасьевна, и молнии в глазах ее старшей внучки тут же потухли. – Я понимаю, Таня, что ты заботишься о Савиной репутации, считая, что интерес полиции к его персоне может ему навредить. Но найти его важнее всего остального. Он мог попасть в беду и очутиться в больнице. И главное – убедиться, что с ним все в порядке, а репутация – дело второстепенное.
– Как ты можешь так говорить! – снова вскинулась Татьяна.
– Мира все сделала правильно, – повысила голос вдовствующая королева, и оппонентка окончательно сдулась, утратив всякую воинственность.
Впрочем, ненадолго. Ее негативная энергия требовала выхода, и так как нападать на Велимиру стало небезопасно, а на Веру Афанасьевну и вовсе невообразимо, она обрушила всю свою мощь на Зубова, который, это чувствовалось, сразу ей не понравился.
