– Ты не думай, между мной и Миркой никогда ничего серьезного не было, – сказал Олег, когда они оба остановились под сосной и задрали голову в небо, очень яркое и синее, особенно по меркам Питера. – В Игоряшу у нее была детская влюбленность. Она еще мне жаловалась, что он считает ее девчонкой и не обращает на нее ни малейшего внимания. А я всегда был другом и наперсником по играм и шалостям. Мама, конечно, мечтала о том, чтобы породниться с Борисовыми. Имелся у нее такой пунктик. Я не возражал. Мирка мне нравилась. Но она не дала мне ни малейшего шанса. Сказала, что мы слишком разные люди.
– Да я и не думаю.
– Да ладно, я же видел, как ты напрягся. И с Корсаковым она тоже только дружит.
Он напрягся? Да еще так, что это стало заметно совершенно постороннему человеку? А ведь правда, напрягся. Нет, все эти игры в жениховство пора прекращать. Ничем хорошим они не закончатся.
– Гостей еще принимают? – От калитки послышался низкий звучный голос.
Зубов перевел взгляд на его обладательницу – высоченную, крупную девицу с отливающим синевой коротким ежиком на голове и огромными серьгами, оттягивающими мочки ушей. Девица была одета во что-то среднее между лапсердаком и мешком от картошки, причем вся эта хламида состояла из разноцветных заплат. На ногах у нее красовались лакированные ботинки: один бордовый, а другой зеленый, но оба с фиолетовыми квадратными носами. Зубов моргнул и понял, что приехала Ирина Введенская, дочь Самойлова.
Связанная с приездом новой гостьи суматоха улеглась, и все приступили к супу. Он, по замыслу хозяев, был грибной – ароматный, сытный, густой настолько, что ложка стояла. Зубова немного удивляло, что никто не произносит тостов и не дарит подарков, все-таки у Веры Афанасьевны сегодня день рождения, что, собственно говоря, и стало поводом собраться. Он тихонько спросил об этом у Велимиры.
– Бабушка не любит свой день рождения. После смерти деда ни разу не отмечала, сказала, что праздники для нее кончились, а это просто дата, позволяющая собрать всех за одним столом. В обычные дни трудно выбраться за город, особенно осенью, когда закрыт сезон шашлыков, а широко отмечать бабулин день рождения при жизни деда было традицией. Ее сохранили, а вот громкие поздравления и тосты отменили.
– И подарки тоже?
Вообще-то, Алексею этот подход был понятен. Он свой день рождения тоже не любил и никогда не отмечал. Вон, в этом году его и не поздравил никто, кроме Дорошина, да его поздравление было вынужденным, звонил-то он по делу. Некому его поздравлять с тех пор, как умерла мама. Вот в чем дело. И подобное положение дел Алексея полностью устраивало, потому что ничьи добрые слова и подарки ему совсем не нужны.
– Нет, почему же. Разумеется, подарки мы бабуле привозим, но дарим не за столом в торжественной обстановке, а заранее или в конце вечера. Тут как получится. К примеру, папа с мамой в этом году подарили кресло-качалку, она давно его хотела, так его доставили на прошлой неделе. Светик с тетей Машей оплатили для нее пансионат неподалеку. Она туда через две недели отправится. И это тоже было известно заранее. Я привезла ангела ручной работы, но коробка у меня в машине на заднем сиденье, потом принесу. Тетя Таня подарила банку чая. Она всегда дарит чай, каждый раз разный. Игоряша с Даной привезли шаль, а Олег – просто большой букет цветов.
– А я, получается, приехал без подарка, – покаянно произнес Зубов. – Ты знаешь, мы совсем не проработали легенду. Мало того что я прокололся с местом твоей работы, так еще и про подарок не подумал.
– В следующий раз проработаем легенду лучше. – Велимира лукаво улыбнулась. – А пока тебе придется смириться с тем, что моя семья будет считать тебя дурно воспитанным.
В следующий раз? Да не будет никакого следующего раза. Одного вполне достаточно для того, чтобы составить свое мнение об этих людях. От мысли, что ему больше не сиживать за этим большим круглым столом, Зубову внезапно стало нестерпимо грустно. «Успокойся, – одернул он сам себя. – С очень большой долей вероятности кто-то из сидящих за этим столом – убийца. И вряд ли тебе стоит желать снова оказаться в его “приятной” компании».
– Хочешь, я угадаю, о чем ты сейчас думаешь? – Жаркий шепот Велимиры смешно щекотал ухо. Было немного горячо и приятно. – Что кто-то из нас убил дядю Борика. Но ты ошибаешься, Алеша. Никто из моих родственников и друзей на это не способен. Поверь мне, я же их с детства знаю. Я вот ночью подумала. Он был алкоголик. Добрый, умный, свой, но все-таки алкоголик. И у него наверняка имелись какие-то собутыльники. Может же так случиться, что кто-то из них его и убил. Какой-то забулдыга.
