Зубов, который всегда чутко реагировал на любые изменения среды, касающиеся личных отношений, невольно отметил, как помрачнела Ниночка Шанина. Странно. Не может же она до сих пор иметь на него виды. Вроде бы они давно уже обо всем договорились и остались друзьями. Впрочем, от женщины можно ждать чего угодно. Реплику следователя он предпочел оставить без внимания. Ну не бить же его, в самом-то деле.
– Что еще по бриллиантам? Ты выяснил, кто мог знать, что Самойлов хранит драгоценные камни огромной стоимости?
– Введенская, Игорь Камаев, Вера Афанасьевна, Бронислав Петрович и Ольга Андреевна Борисовы точно знали. Велимира и Татьяна Игнатьевна Камаева – точно нет. Они обе очень удивились, когда впервые услышали о камнях. Про Святослава Петровича Борисова, его жену и детей, а также про Олега Камаева я не в курсе. Они на известие о бриллиантах никак не отреагировали.
– Плохо, Зубов, очень плохо, – снова остался недоволен следователь и повернулся к Мазаеву: – Константин, ты узнал, кто был вхож в коммуналку к Самойлову? С соседями поговорил?
– Да, Михаил Николаич. – Костя вытянулся во фрунт, видимо воплощая наказ Петра Первого, предписывающий перед начальством вид иметь лихой и придурковатый. – Самойлов вел крайне замкнутый образ жизни. Гостей у него не бывало. Раньше регулярно наведывалась пожилая дама – его сестра. Иногда с ней приходила молодая девушка, но последние несколько лет их обеих не видели.
– Ну да, Нюточка умерла, и Велимира, которая ее сопровождала, навещать Самойлова перестала, – встрял Зубов.
Никодимов предпочел его замечание проигнорировать.
– Не так давно соседи видели женщину, которую описали как здоровенную девицу. Видимо, это и была Введенская, что совпадает с ее показаниями. Из всех обитателей коммунальной квартиры внутрь комнаты Самойлова заходила только соседка Клавдия Петровна, которая иногда, когда тот уходил в запой, по доброте душевной приносила ему еду. Она же была у нас понятой, когда мы после установления личности Самойлова комнату осматривали. И еще один из соседей, Гаврилов Иван Иванович, восьмидесяти двух лет от роду. Они с Самойловым по пятницам играли в шахматы. Обычно в комнате Гаврилова, но иногда и у Самойлова. Все. Всем остальным доступ в комнату был закрыт. Сосед Бухонцев, который тоже был понятым, тогда очутился внутри впервые. Я еще обратил внимание, с каким интересом он по сторонам озирался.
– И детям вход был закрыт? – уточнил Зубов. Костя смотрел непонимающе, поэтому он пояснил свою мысль. – Обычно одинокие люди привечают живущих в квартире детишек. Конфетами подкармливают, уроки помогают делать, присматривают, пока родителей нет. Дети в этой квартире есть?
– Дети есть, но бывали ли они у Самойлова, я не выяснил. Уточню. – Костя, похоже, расстроился, что опять не проявил должной оперативной смекалки.
Зубов усмехнулся. Молод еще парень, хотя умненький и старательный. Но ничего. Опыт – дело наживное. Все когда-то с чего-то начинали.
– Уточни, – кивнул он и снова подумал, что Никодимову наверняка не нравится, что он тут командует.
Да и бог с ним, с Нелюдимовым. Одно дело делают, и нужно, чтобы оно наконец сдвинулось с мертвой точки.
– Что с пропавшим оперным певцом? – Следователь вернул власть в свои руки.
– Розыск результатов не дал, – снова отчитался Костя. – Мы встретились с Ильей Корсаковым и с женой Клима Кононова, поскольку последний в отъезде. Ни с кем из них Волков не связывался. Наблюдение, установленное за ним, подтвердило, что они говорят правду. Если бы они его где-то прятали, то носили бы ему еду.
– Не факт, – снова вмешался Зубов, потому что Никодимов молчал. – В век доставок совершенно необязательно носить еду скрывающемуся на болотах беглому каторжнику самостоятельно.
– Да, но по карточкам Волкова движения денежных средств нет. Я проверил. А бесплатно службы доставки пока не работают. Корсаков регулярно заказывает еду в ресторанах, но ему ее привозят по домашнему адресу. Жена Кононова также пользуется доставками, но тоже только домой. Один раз пиццу детям в школу заказывала.
Алексей посмотрел на Мазаева с уважением. Все-таки будет из него толковый оперативник. Точнее, уже есть. До таких мелочей докопался.
– Ладно, продолжаем работать, – подытожил следователь, давая понять, что планерка закончена. – Обо всех существенных результатах докладывать незамедлительно.
Костя договорился о встрече и убежал в Наркоконтроль, а Зубов остался выяснять, что не так с бизнесом Игоря Камаева.
Старший сын Татьяны Игнатьевны оказался совладельцем и генеральным директором крупной строительной фирмы, возводящей дома в Выборге. Называлась фирма «Монрепо», в честь одноименного парка. В минувшем году компания вложилась в новый проект, взяв для этого достаточно крупный кредит, причем сделала это под плавающий процент, зависящий от ключевой ставки Центробанка.
