– Когда мы познакомились на даче, Камаев сказал, что они никогда не были особо близки, потому что его дядя предпочитал читать нотации вместо реальной помощи. В любом случае на два долга бы не хватило.
– Долг Введенской требовал окончательного расчета, с поставщиками наркотиков шутки плохи, а вот кредит банку Камаев мог бы погасить хоть наполовину. В общем, гадать мы можем до бесконечности.
Следователь Никодимов тоже был против гадания на кофейной гуще, а потому, собрав всю информацию, пятничным утром пригласил Игоря Камаева для беседы. Тот приехал вовремя и выглядел совершенно спокойным. Как сказал бы наблюдавший за его прибытием через окно Зубов, гораздо спокойнее, чем на обеде на даче Борисовых в минувшую субботу.
Надо же, завтра следующая суббота. Уже неделя прошла, как Велимира уехала от него, оставив стоять столбом посредине старого двора-колодца. Оно и понятно, он ей тогда нахамил, причем ни с того ни с сего, просто пестуя какие-то внутренние страхи. Или, увидев двор-колодец у дома, в котором Зубов снимал квартиру, она четко осознала, что нищий мент ей ни к чему?
Господи, о чем он только думает? То, что он ей ни к чему, было понятно с самой первой встречи. Они принадлежат к разным мирам, не говоря уже о двенадцатилетней разнице в возрасте, лишь увеличивающей ментальный разрыв между ними. Настроение у него испортилось еще больше.
Сжав руки в кулаки, Зубов наблюдал, как одетый в кашемировое пальто Игорь Камаев пересекает дорогу. Когда-то Велимира, еще совсем девочка, была влюблена в этого начинающего полнеть, но все еще красивого мужчину. Роман с ним, наверное, сочла бы за счастье любая женщина. Интересно, есть у него любовница или нет? Хотя Дана Камаева такая красивая… Впрочем, кто сказал, что красивым не изменяют?
В ходе беседы со следователем Камаев тоже совершенно не волновался. Казалось, ему даже в голову не приходит, что его могут подозревать в причастности к убийству Бориса Самойлова и исчезновению Савелия Волкова. Когда же он это понял, то не разволновался и даже не возмутился, а лишь безмерно удивился такому предположению.
– Вы решили, что я мог задушить Борика? Но зачем мне это делать, ради всего святого?
– Ради пропавшей картины и бриллиантов, – скучным голосом сообщил Никодимов.
Камаев вместе с его кашемировым пальто и твидовым пиджаком ему явно не нравился.
– Игорь Сергеевич, следствию стало известно, что у вашей фирмы накопился весьма солидный долг. Именно его имела в виду Ирина Введенская, которая заявила о том, что вы испытываете финансовые трудности, о которых не знает ваша семья?
– О, птичка и тут успела напеть. Можно подумать, что она просто преследует цель – раструбить о моих проблемах как можно большему числу людей. Да, у моей фирмы имелась просрочка по кредиту, однако на данный момент она закрыта.
– Откуда вы взяли средства, чтобы закрыть долг?
– А какое это имеет отношение к делу? – опять удивился Камаев. – Это коммерческая тайна.
– У убитого Самойлова пропали ценности на сумму в миллиард рублей. По странному стечению обстоятельств именно такую сумму вы и задолжали банку. Мне не нравятся подобные совпадения, а вам?
– Мне они тоже не нравятся, но это не мешает им быть совпадениями.
– Игорь Сергеевич, вы просили в долг денег у своего дяди?
– У дяди Савы? Нет, конечно, не просил. Я понимал, что у него нет и не может быть таких денег. Но вы правы, я действительно обращался к нему за помощью.
– Какого рода, если это были не деньги?
– При Мариинском театре есть попечительский совет, в который входит председатель совета директоров банка, где у меня взят кредит. Дядя Сава был с ним лично знаком. Я просил его о протекции, чтобы банк кредит на время заморозил. Нам с Денисом требовалось время, чтобы найти деньги, и мы хотели, чтобы хотя бы пени не капали. Но дядя Сава наотрез отказался вмешиваться.
– С Денисом Вертицким?
– Да, это брат моей жены и мой друг и компаньон.
– Этот отказ Волкова вы имели в виду, когда говорили, что ваш дядя склонен читать нотации вместо реальной помощи?
Камаев внимательно посмотрел на следователя.
– Нет, напела вам другая птичка. Ирины не было в тот момент, когда мы это обсуждали. И что-то мне подсказывает, что это Мира. Надо же, а мне всегда казалось, что в этой семье не приучены стучать на ближних. Я отвечу на ваш вопрос, потому что мне совершенно нечего скрывать. Да, я имел в виду именно этот случай. Дядя Сава не просто отказал мне в помощи, а сопроводил свой отказ целой лекцией на тему о неправильном ведении дел и слишком рискованных финансовых операциях. Я не считал его экспертом в области финансов, поэтому просто ушел.
– Однако в частном разговоре вы сказали, что не видели своего дядю с лета.
– Да-да, все в том же частном разговоре на даче у Борисовых, о содержании которого вы в курсе, причем в малейших деталях. Я и не видел его с лета. Тот самый неприятный разговор, когда дядя отказался составить мне протекцию, состоялся в двадцатых числах августа. Признаться, после выслушанной отповеди у меня не возникало особого желания его видеть.
– И что вы предприняли?
