– Хорошо, представьте Введенскую, которая наговорила предсмертную записку на диктофон на телефоне, уже зная, что в самое ближайшее время ей предстоит лечь в наполненную ванну и перерезать себе вены. Зачем ей импортировать запись в папку «Файлы» и удалять ее в самом диктофоне? Это же глупо.
– Допустим. И что?
– А то, что сделанная запись поступила на ее телефон из какого-то другого источника. Ее сделал какой-то человек, прислал на телефон Введенской, сохранил в файлы, а потом удалил их переписку. И все.
– То есть ты хочешь сказать, что Введенская наговорила объяснение, почему уходит из жизни, кому-то другому? И этот человек спокойно переслал ей сделанную запись, даже не пытаясь ее удержать?
Все-таки Никодимов иногда проявлял чудеса тупости. Зубову давно уже было понятно, что именно пытается объяснить Костя.
– Искусственный интеллект? – спросил он. – Запись, сделанная кем-то другим и пропущенная через программу, чтобы зазвучать голосом Ирины?
Мазаев кивнул.
– Я хочу сказать, Михаил Николаевич, что Ирина Введенская не резала себе вены и не собиралась кончать с собой. Ее убили.
И все-таки это тоже были косвенные доказательства. Убийца оказался крайне предусмотрительным. На ноже, которым перерезали вены Введенской, нашли ее отпечатки пальцев. Нож валялся на полу в ванной комнате, ровно в том месте, где ему и положено находиться после того, как он выпал из руки Ирины.
Все выглядело так, словно женщина действительно покончила с собой, бросила нож на пол и, потеряв сознание, сползла вниз так, что ее голова оказалась под водой.
– А на самом деле? – напряженно спросила Велимира, которой Зубов рассказывал все это, потому что ей было интересно слушать, а ему рассказывать.
– А на самом деле я думаю, что он утопил несчастную, когда она принимала ванну. А потом инсценировал ее самоубийство, переслав заранее заготовленный звуковой файл с предсмертной запиской.
– И что она там говорит?
– Что она не знает, как жить в сложившейся ситуации. На ней огромный долг, который ей никогда не простят, деньги взять негде, впереди серьезный тюремный срок, и она предпочитает покончить со всем разом.
– Алеша, а может, ее убили те бандиты, которым она задолжала деньги за наркотики?
Зубов покачал головой:
– Вряд ли. Бандитам нет нужды имитировать ее самоубийство, возиться с голосовым сообщением. Зачем? Они бы просто вошли в квартиру, ударили несколько раз ножом, и все. Да и не нужна им ее смерть. Им нужны пятьсот миллионов, которые она задолжала. Ее квартира, комната умершего отца, лже-Малевич, которого никто не тронул… Все это могла бы реализовать живая Ирина, а не мертвая. Не говоря уже о том, что не надо скидывать со счетов шансы найти картину Григорьева и бриллианты.
Велимира грустно улыбнулась:
– А их можно найти?
– Мы ищем, – коротко ответил он.
– Но, может, Ирка, правда, покончила с собой?
– Может. Но история со звуковым файлом выглядит очень странно. И еще на мойке в кухне стоят тщательно вымытые два бокала из-под шампанского, а в мусорном ведре бутылка из-под него же. Кто-то был в квартире Ирины перед ее смертью. Если это был какой-то обычный гость, то он вряд ли стал бы тщательно мыть бокалы и стирать отпечатки пальцев с бутылки, перед тем как ее выбросить. А этот человек очень постарался не оставить следов.
– Тогда экспертиза покажет, после смерти ей разрезали руки или нет?
Зубов снова покачал головой.
– Нет, к сожалению. Да, в теории края посмертных ран обычно бледнее краев ран прижизненных, поскольку кровоизлияние в них отсутствует, однако это крайне ненадежный признак. Я специально поинтересовался у Ниночки Шаниной, это наш эксперт, ты ее видела. Она сказала, что особые затруднения как раз возникают тогда, когда раны нанесены сразу после смерти. Определить время нанесения повреждений практически невозможно. Да и смерть в любом случае наступила оттого, что Введенская утонула. А специально ее держали под водой или нет, с точностью установить невозможно.
– Но Ирка не могла не сопротивляться, когда ее топили. Любой человек бы сопротивлялся, а она особенно. У нее бойцовский характер. Был.
Голос Велимиры сорвался на всхлип.
– Я думаю, что она действительно сопротивлялась и залила водой пол в ванной. Именно поэтому преступник и оставил открытой воду, чтобы потом скрыть потеки на полу, которым неоткуда было взяться, если бы Введенская добровольно решила покинуть этот мир. Он ничем не рисковал, привлекая внимание соседей снизу, потому что был точно уверен, что жертва уже мертва и никому ничего не расскажет.
– Но зачем понадобилось ее убивать? – воскликнула девушка между всхлипами.
Зубов помолчал, не торопясь отвечать. На самом деле вариантов было всего два. Первый – если Ирина Введенская была заодно с убийцей своего отца. Она сама спланировала преступление, чтобы получить доступ к деньгам, в которых так отчаянно нуждалась. И потом они просто не поделили эти самые деньги. Не смогли договориться, и ее подельник хладнокровно избавился от своей сообщницы, которая не учла, что после двух убийств ему ничего не стоит совершить третье.
