Зубов представил Татьяну Игнатьевну и невольно рассмеялся. Ну да. Молодец парень, сумел пробиться в жизни. Не зря его на даче в Репино Ирина Введенская попрекала тем, что ему повезло в жизни больше, чем ей. На правах влюбленной бывшей одноклассницы попрекала, значит.
– Готово, можете идти, – услышали они звонкий голос Олега.
Играться с искусственным интеллектом оказалось очень, как сейчас модно говорить, залипательно. Сначала Камаев нажал на какие-то кнопки и наговорил в микрофон стишок «В лесу родилась елочка», который затем программа воспроизвела голосом фрекен Бок из мультика про Карлсона, потом голосом Брежнева, а потом голосом Шаляпина, причем не просто продекламировала, а еще и напела.
Потом Олег предложил попробовать Зубову. Тот замешкался, не зная, чего хочет. Ему вдруг пришла в голову шальная мысль признаться Велимире в любви, но вот закавыка, он никак не мог определиться, чей голос для этого подходит лучше. Ну не Шапокляк же. Он клял себя, что так и не выяснил, какая у Велимиры самая любимая книга. Или нет, лучше фильм. Тогда можно было бы взять главного героя и наложить его голос на свои слова, идущие от сердца.
Да, над словами лучше хорошенько подумать, чтобы не прозвучало банально или, наоборот, слишком выспренно. Да и не хочет он нарушать интимность момента присутствием Камаева-младшего. Тот, конечно, парень неплохой, но все-таки первое объяснение должно произойти между ними двумя, без свидетелей.
– Ты чего застыл? – Велимира толкнула его в бок, не подозревая о мечущихся в голове Зубова мыслях.
– Не придумал, что сказать.
– Да какая разница, – махнул рукой Олег. – Тут ведь вся штука в том, что сказать можно что угодно. Хоть таблицу умножения.
– Давай я. – Велимира протянула руку и взяла со стола микрофон. – Дважды два – четыре. Семью семь – сорок девять. На улице ноябрь, а зимы совсем не чувствуется. Так странно. И то, что в душе все равно весна, хотя вокруг так много горя.
Голос ее поехал немного вниз, словно ей стало стыдно, что она занимается такой ерундой.
– Это не ерунда, – поспешно вклинился Зубов. – Это следственный эксперимент.
– Эй, ты его не порти, – возмутился Олег и отобрал микрофон. – Я ж не спец по этой программе. Не знаю, может она сразу два голоса изменить или только один.
– Так давай попробуем.
Камаев стал послушно нажимать на какие-то кнопки и фильтры, после чего из колонок полился знакомый всем россиянам голос советского диктора Левитана. Размеренный, торжественный и немного печальный.
«Дважды два – четыре. Семью семь – сорок девять. На улице ноябрь, а зимы совсем не чувствуется. Так странно. И то, что в душе все равно весна, хотя вокруг так много горя. Это не ерунда. Это следственный эксперимент», – объявил «Левитан» с той же интонацией, с которой он произносил знаменитое «От советского информбюро».
Вся троица вне собственного желания покатилась со смеха.
– Олежек, а ты голос дяди Савы можешь сделать? – спросила Велимира.
Олег сразу перестал смеяться.
– А где я исходник возьму? Дяде Саве микрофон в руки уже не вложишь.
На взгляд Зубова, прозвучало довольно цинично.
– В интернете есть арии из опер, которые он пел.
– Так это же искать надо. – Голос у Олега стал недовольный. – Ты же знаешь, что я – не поклонник оперы.
– Олежек, пожалуйста, давай попробуем. – Велимира молитвенно сложила руки. – Это недолго. Я знаю, где можно взять запись «Риголетто». Ее Нюточка очень любила. Дядя Сава там был особенно хорош.
– Ладно, – смягчился Камаев, – сейчас сделаем.
Минуты три он священнодействовал перед своим компьютером, после чего по комнате поплыл густой баритон, который Зубов сразу узнал, хотя слышал лишь единожды, во время телефонного звонка, когда он с Волковым договаривался о встрече. Знать бы, что тому угрожает опасность… Зубов тогда не ждал бы вечера, а сразу побежал на встречу, а потом пришла бы Велимира, застала дядю дома и не дала бы ему отозваться на приглашение неведомого убийцы на дачу к Кононову. Впрочем, история не знает сослагательного наклонения. Да и к тому же тогда они с Велимирой неминуемо разминулись бы.
От одной только мысли о подобной перспективе Зубова моментально прошиб пот.
– Так. А обратно можешь откатить? – требовательно спросила Велимира, которая, в отличие от сыщика Зубова, четко помнила, зачем они сюда пришли.
– Куда обратно?
– Ну чтобы дядя Сава снова превратился в меня.
– Пожалуйста, – Камаев пожал плечами. – Фильтры убираешь и все.
– Дважды два – четыре, – произнесла своим голосом Велимира из колонки.
– Нет, не так, – прервала живая обладательница голоса. – Если сделать запись с фильтрами, прислать ее мне по Ватсапу, а потом я перекину тебе обратно, ты загрузишь в программу и вернешь первоначальное звучание. Так можно?
– Можно, – пожал плечами Олег. – Какая разница. Я загружу измененный голос, а потом наложу фильтр с твоим собственным. В чем проблема? Вот, я могу ваши голоса местами поменять. Смотри.
Он снова пощелкал кнопками.
