И он, дурак, сразу этого не понял, прямиком отправившись в расставленную ему ловушку. Пустынное место на пляже… Его вызвали туда, чтобы напасть и ликвидировать, а вовсе не для того, чтобы убедиться, что он приехал один. Никто не собирается отводить его к Велимире. Он в курсе всего того, до чего догадалась она. Или преступник думает, что в курсе. И ему нужно успеть от него избавиться до того, как он поделится своим знанием с коллегами.
Его Велимира никогда не согласилась бы в этом участвовать. Или, разговаривая с ним, дала бы какой-нибудь знак. И поэтому негодяй подделал ее голос, как до этого голоса Савелия Волкова и Ирины Введенской. Следующий вывод, который следовал из сказанного, был неутешительным. Если Велимира ему больше не нужна, значит, скорее всего, она уже мертва.
Зубов еле удержался, чтобы не застонать. Нет, ему нельзя так думать. Он должен мыслить ясно и четко, а для этого нужно верить, что девушка жива и ждет, пока он ее освободит. Но где она его ждет? Не на пляже. Это совершенно ясно. Значит, на пляж он не пойдет. Он должен вычислить это место и отправиться туда, пока убийца подстерегает его на пляже. Сколько у него времени? Зубов глянул на часы.
В указанной точке, судя по навигатору, он должен оказаться через восемь минут. Еще минуты две преступник не будет волноваться, считая, что он просто замешкался. Итого десять. Дальше он потратит пару минут, чтобы отправить сообщение и дождаться ответа. А потом? Что он будет делать потом? Если исходить из того, что Велимира жива, то он бросится туда, где ее держит, чтобы еще раз использовать в качестве приманки.
Да, для преступника живая девушка – гарантия того, что майор Зубов будет плясать под его дудку. Прячет он ее неподалеку, это тоже ясно. Значит, накинем еще четыре минуты на то, чтобы негодяй добрался до места. Итак, у Зубова двенадцать минут, чтобы его опередить. И половина минуты уже прошла.
Где ее искать? Зубов внезапно почувствовал, что покрывается холодным потом оттого, что драгоценное время утекает сквозь пальцы, как пляжный песок. Так, спокойно. Когда он вчера разговаривал с отцом Миры, тот сказал что-то важное. Да, Зубов тогда отмахнулся от этой информации как от второстепенной, а сейчас вспомнил.
Велимира, дочь Самойлова Ирина и Олег Камаев – ровесники. Сейчас всем троим по двадцать шесть лет. Точнее, Введенской было двадцать шесть, но сейчас это неважно. Когда они были маленькие, дед построил им шалаш по дороге к заливу, в котором они прятались и играли, а когда они стали старше, то полюбили забираться на какую-то заброшенную дачу. Да. Так. Дачу Ридингера.
Зубов, хоть и не был коренным петербуржцем, но про это здание слышал. Двухэтажный деревянный дом с мезонинами, построенный на рубеже девятнадцатого-двадцатого веков, представлял собой один из немногих сохранившихся примеров дореволюционной дачной застройки Репино, в те годы носившего имя Куоккала.
История дома началась в конце XIX века, когда генерал-майор Николай Ридингер, сын героя Отечественной войны Александра Ридингера, купил в Куоккале крупный участок земли, застроив его дачными домами. Один из них приобрел купец первой гильдии Иван Крючков, известный в Санкт-Петербурге производитель варенья, владевший оптовыми и розничными лавками на территории Апраксина двора.
Дачу после его смерти унаследовали дочери, продавшие ее в конце 1920-х. В 1930-х здесь размещался один из корпусов пансионата «Дачи Лотт», а впоследствии – один из корпусов санатория «Репино». Затем в нем были оборудованы квартиры для сотрудников санатория, но примерно с 2015 года сначала большая часть дома, а позже он весь целиком стояли заброшенными.
Видимо, именно тогда, одиннадцать лет назад, его и облюбовали трое подростков с дачи неподалеку. В 2019 году дом законсервировали и присвоили статус объекта культурного наследия, что не мешало ему благополучно разрушаться. Года два назад он, кажется, был продан и снова стал частным владением. За двадцать с небольшим миллионов рублей его купил какой-то крупный бизнесмен, строящий дороги и фитнес-клубы.
Новому владельцу выделили семь лет, чтобы провести восстановительные работы, стоимость которых должна была обойтись в три-четыре раза дороже самой покупки. И на данный момент работы там были, разумеется, не начаты. И неудивительно – статус объекта культурного наследия всегда несет для любого инвестора дополнительные сложности.
Обо всем этом Зубов думал уже на бегу, выстроив в навигаторе маршрут до здания и включив таймер. До нужной точки ему еще четыре минуты, если идти средним шагом. Бегом оставалось не больше минуты. Что ж, будем считать, что с пляжа убийца тоже не пойдет, а побежит. Все равно, минут семь у него, Зубова, в запасе. Вполне хватит, чтобы оглядеться и приготовиться.
