Телефон, благоразумно переведенный в беззвучный режим, затрясся. Неужели убийца заволновался раньше? Звериная интуиция у него, что ли? Но нет, пришло сообщение от Кости Мазаева. Итак, незадолго до убийства Бориса Самойлова Олег Камаев встречался со своим одноклассником Витьком, среди прочего речь шла о синекуре, которую представляла работа охранника университета. И да, молодым любовником Вероники Кононовой, с которым она ездила на дачу под Петергоф, пользуясь командировками мужа, был именно Камаев-младший.
Впереди виднелся нужный Зубову дом. Вокруг было пустынно и тихо. Да, семь минут, может восемь, но он должен уложиться в шесть. Можно написать Мазаеву, чтобы прислал группу. Но если Камаев вернется сюда, то ребята все равно не успеют. А если решит бросить Велимиру и скрыться, то это и вовсе бессмысленно. Зубов решил, что не будет ничего писать Косте, и выключил телефон. Вдруг у Камаева есть возможность запеленговать его местонахождение? Кто их знает, этих айтишников, на что они способны.
Дача действительно была законсервирована, но скрытый вход с оторванными досками Зубов нашел довольно быстро. Его не могло не быть. Вряд ли Велимира зашла сюда добровольно, а затащить ее в окно довольно сложная задача даже для тренированного убийцы.
В доме было темно, тихо и пахло пылью. Зубов остановился, чтобы глаза привыкли к полумраку, прислушиваясь к звукам старого дома. Тот кряхтел и вздыхал, словно был живым существом, сокрушающимся по поводу своей тяжелой судьбы. Веранда зияла снятыми на хранение витражами, сохранившиеся печи горделиво приосанивались, показывая, что не имеют никакого отношения к царящей вокруг разрухе. Перегнившие перекрытия зияли чернотой, повсюду валялся мусор, доски и какие-то кирпичи.
Зубов быстро обходил дом, стараясь не шуметь и понимая, что времени остается все меньше. Велимиру он нашел в третьей по счету квартире. Той, что с башенкой. Девушка лежала на куче какого-то тряпья в той же одежде, что накануне, когда они расстались, и то ли спала, то ли была без сознания, но точно жива. Это Зубов увидел сразу, потому что грудь ее ритмично вздымалась.
Алексей подскочил ближе, легонько погладил по щеке.
– Мира.
Она что-то промычала во сне, скорее всего наркотическом, но не открыла глаза. Ладно, с этим можно разобраться позже. По расчетам Зубова, Камаев должен был очутиться здесь минуты через три. Конечно, можно встретить его направленным на дверь дулом пистолета, но рисковать Зубов не стал. В конце концов, мерзавец знает этот дом гораздо лучше его самого, а дать ему убежать нельзя.
С сожалением бросив взгляд на Велимиру, которую хотелось взять на руки и унести отсюда подальше, он бдительно проверил, не оставил ли следов на полу. Нет, все чисто. Алексей вышел из комнаты и укрылся в соседней за косяком двери, достал пистолет и снял его с предохранителя. Если ему только покажется, что Мире грозит опасность, он выстрелит на поражение. И пусть даже потом его судят.
Время растянулось и казалось застывшим. Что ж, Камаев сейчас пытается понять, почему Зубов не появился на пляже, и решает, что ему делать. Алексей был уверен, что он не бросит Велимиру тут. Обязательно вернется. Она слишком ценный трофей, к тому же много знает.
Все органы чувств у него были сейчас напряжены до предела, поэтому Алексей легко распознал едва слышный скрип песка под ботинками подходящего, нет, подкрадывающегося к дому человека. Он был уверен, что Зубов не в курсе про этот дом. Слишком маленькая вероятность, что за время их недолгого знакомства Велимира про него вспомнит. Она и не вспомнила. Если бы не мимоходом оброненная Брониславом Петровичем фраза, Зубова бы здесь сейчас не было. Он снова вздрогнул оттого, как много в жизни зависит от случайности.
Камаев не думал, что Алексей знает про этот дом, и все-таки был настороже, как опытный, узнавший вкус крови зверь. Зубов застыл, чтобы не выдать себя даже полувздохом. Ему было нужно, чтобы зверь попал в приготовленный для него капкан. Шаг. Еще шаг. Он не увидел, но почувствовал, что Камаев подошел к порогу той самой комнаты, где лежала Велимира. До стоящего в двух шагах, руку протяни и коснешься, Зубова донесся удушающий аромат его одеколона, и он в душе возблагодарил бога, что терпеть не мог парфюм и никогда им не пользовался. Главное – не закашляться.
Шаг. Еще шаг. Камаев был теперь внутри комнаты, но достаточно далеко от Велимиры. То что надо. Зубов совершил прыжок. С грохотом посыпались какие-то доски, которые он задел. Мгновение – и он уронил Камаева на пол, навалившись на него всем телом. Про пистолет, который он по-прежнему держал в руке, даже не вспомнил.
