Пламя гудит в очаге, льётся в горло горячий пряный отвар. Вкус знаком по первому лету на ярмарке, и кажется, время повернуло вспять, вот-вот где-то рядом зазвучит мамин голос... Вмёрзшая в лёд фигура, рисунок на куртке, который ни с чем не перепутаешь... Знахаркина дочь чувствует, как бегут по щекам слёзы, и слишком слаба, чтобы остановить их... Нет, это тело сдало, а колдовская сила в избытке, значит, ничто не мешает мудрой Вильяре действовать в призрачном обличии. Великую песнь так не споёшь, а поговорить с Латирой -- запросто. Она открывает глаза, садится прямо. Старик улыбается:
-- Малая, не двоись или отойди в сторонку. Мешаешь.
Она легко встаёт и отступает на несколько шагов, смотрит на себя со стороны: удручающее зрелище. Целительница молча наблюдает и одобряет всё, что Латира делает с её бесчувственным телом. Заодно, она оценивает состояние самого старика: рана от стрелы почти затянулась и больше не угрожает жизни, похоже, древний Камень был щедр к нему. Мудрая озирается по сторонам: интересное логово, все стены расписаны, и даже потолок. Почитать бы рисунки, разгадать заметки собрата по служению, некогда обитавшего здесь. Жаль, времени нет совсем!
Вильяра начинает рассказ с того мгновения, как рассталась с Латирой, старик слушает и кивает.
-- Значит, один отвлекал тебя безмолвной речью, пока второй будоражил стихии? Пересилил твою ворожбу, но понял, что ты выжила, и тут же явился за тобою во плоти?
-- Именно так, старый.
-- Ты говоришь, он наяву перетащил вас с Нимрином из одного круга в другой?
-- Да, как в сказках. От наставника я даже не слышала про такую песнь.
-- Твой наставник... Короче, есть такая песненка, очень удобная. Будет время, научу тебя. Между прочим, это куда проще, чем завершить Усмиряющую Стихии, когда тебе мешают два сильных и умелых колдуна... А знаешь, чему я больше всего рад, малая? Ты вовремя сбежала, и он не заклял тебя на молчание, ты спокойно называешь имена. Если позволишь дать тебе совет...
-- Позволю, старый, за тем и пришла. Давай!
-- Думаю, сейчас самое время оповестить всех мудрых, кого ты сможешь дозваться, начиная с хранителя знаний Нельмары и твоих ближайших соседей. Зови на помощь, но не удивляйся, если никто не придёт.
-- То есть, как не придут? Почему?
-- Обычаи дозволяют отказать в помощи мудрому, который не справляется с чем-то в своих угодьях. Каждый из нас отвечает за собственный клан, это закон. Ты скажешь им, малая, что беззаконники -- угроза не только для Вилья, и будешь совершенно права. Но страх перед твоими врагами многим помешает признать твою правоту. Вспомни расклад в Совете Мудрых: глава Совета -- неизвестно где уже третью зиму, Нельмара его кое-как замещает. Половина Совета -- старейшие, и большинство из них так давно бродят по иным мирам, что их уже почти никто не помнит в лицо. А среди действующих хранителей кланов -- много ли тех, кто обрёл опыт, но ещё не начал терять силу? И сама прикинь, сколько среди вас учеников твоего наставника и учеников его учеников? Я не к тому, что все такие станут подпевать твоему врагу. Ты же не подпеваешь! Я к тому, что твой наставник скверно учил, и все вы недоучки, малая. Слыхала, что за последнюю дюжину зим в пяти кланах Арха Голкья сменилось девять мудрых?
В иное время Вильяра разозлилась бы на старика за "недоучку". В иное, не сейчас. С неотвратимостью морского прилива на неё накатывало осознание всего происшедшего. Что она сделала, чего сделать не смогла, и какими последствиями -- не для неё, тут ясно, смерть -- а для хранимого ею клана грозила малейшая ошибка. Вильяра впервые в жизни ужаснулась собственной самонадеянности. Если держать в расчёте одну-единственную колдовскую пургу, лечение грозило стать хуже болезни, и едва не стало! Беззаконники могли строить свой план именно на этом: якобы, Латира растревожил стихии, Вильяра неудачно попыталась их усмирить, а совместными усилиями беззаконник и хранительница разнесли половину домов и угодий Вилья. А дальше напрашивается: Средний Наритьяра является, милосердный и прекрасный (или суровый и грозный, как захочет!), героически спасает, кого успевает. Истерзанные Вилья уходят в зиму, а до весны доживают жалкие остатки. Селитесь, Наритья на землях своих далёких предков, наследуйте выморочное, плодитесь и размножайтесь! Просто, как умыться снегом, и этот поганый план ещё может осуществиться. Вильяра должна действовать предельно осторожно. Как мама ей всегда говорила: "Не навреди!" Но как? Как действовать?
Вильяра не боялась запевать Усмиряющую Стихии, крепко верила в свою силу и удачу. От мыслей о второй попытке ей жутко до одури. Её трясёт даже в призрачном обличьи, а телесная половинка стонет, плачет, мечется в тяжёлом сне. Мудрая и целительница с неумолимой ясностью понимает: раньше рассвета она никаким сверхусилием не соберёт себя, чтобы ещё раз начать и закончить великую песнь. Просто не сможет, и всё. Что же сейчас в её власти? Потратить время на размышления, на поиск выхода из ловушки, куда беззаконники загоняют её клан.
