Она смотрит Латире в глаза и отвечает на заданный им вопрос:
-- Я слышала, я думала и никак не могла понять, отчего мудрые на Арха Голкья всё время мрут, не успевая войти в силу. Отчего стихии там то и дело бушуют, охотники гибнут или разбегаются, будто рогачи от пожара. Неужели, Наритья это нарочно устроили там, а теперь начали здесь?
Латира отводит взгляд, сокрушённо склоняет голову:
-- Я опасаюсь преступить запрет и выболтать то, что меня убьёт, но ты догадлива, малая. Надеюсь, Рунира и Стира умеют думать и делать выводы не хуже тебя.
Вильяра вспоминает двух могучих, величественных старцев, которые помогали наставнику в обряде посвящения, и невольно ёжится. Именно Рунира и Стира провели знахаркину дочь сквозь огонь, воду, а затем оставили во льдах. Посвящённой ясна суть и смысл обряда, а всё равно не легче -- она до сих пор побаивается этих двоих, не доверяет им. Наставник объяснял: у многих так бывает, с годами пройдёт. Но, любопытно, почему самая неблагодарная роль в обряде досталась именно тем мудрым, с которыми ей жить и служить бок о бок? Почему наставник дал им именно такую роль, а они приняли? Раньше Вильяра об этом не задумывалась, а зря...
-- Уж кого не назовёшь неопытными недоучками, так это моих соседей!
Латира кивает:
-- Да, они из среднего поколения мудрых, ныне редкого и драгоценного. Но скажи, малая, они хоть раз помогли тебе, хотя бы советом?
-- Я ни разу их ни о чём не просила. Понимаешь, старый, я до сих пор никак не прощу им боль и страх посвящения. Я думаю, мой наставник, чтоб его щуры драли, нарочно так задумал! Но сейчас я просто скажу Рунире и Стире... Если они понадеются отсидеться в стороне, пока беззаконники губят мой клан, то они сами станут следующими.
Старик щурится, кривит губы:
-- Имей в виду, они могут быть в сговоре с твоим врагом. Вспомни старые претензии Руни и Сти к Вилья. Старший Наритьяра поддерживал Руниру и Стиру, они вместе давили на твоего предшественника. Кстати, именно тогда твой материнский род лишился собственного дома.
Знахаркину дочь, как и всех детей Нари Голкья, учили: достойный охотник никогда не возводит напраслину на другого, не подозревает в поганых делах без веских на то оснований. У южан иначе, мысли и языки у них грязные, даже у лучших из них. Как же это иногда раздражает!
-- Слушай, старый, зачем ты сейчас мне всё это говоришь? Сам-то ты собираешься помогать, или будешь только злословить всех и вся?
-- Помогаю и буду помогать, малая. Я должен тебе и твоему предшественнику. Я должен твоей матери. Я должен Иули, а через него -- твоему Нимрину. Я -- враг твоих врагов. Но не жди от меня слишком многого. Станешь рассчитывать только на свои силы, точно не ошибёшься.
Вот же вывернул! Вильяре надоело это склизкое и зловонное, будто гнилые рыбьи потроха, словоблудие:
-- Мудрый Латира, скажи, на рассвете ты пойдёшь со мною в круг усмирять стихии?
-- Пойду, о мудрая Вильяра. Я стар для великих песен, но даже если круг возьмёт меня совсем, я всё равно спою с тобой. Только сперва ты вернёшься в себя, и мы поужинаем. Гляди-ка, похлёбка поспела. Потом ты пошлёшь зов всем, кому мы с тобой только что обговорили, и ты дашь им понять, что слаба, неуверенна в своих силах и очень боишься петь второй раз, -- и всё-то он про неё знает и понимает, прошмыга серый! -- Нет, а вдруг, я ошибся в наших братьях и сёстрах по служению? Вдруг, тебе дружно кинутся помогать? Знаешь, как я обрадуюсь, если ошибся в эту сторону? А ну-ка, малая, собирайся, вставай и ешь!
Ох! В призрачном обличьи хотя бы ничего не болело! Но что она за мудрая и что за потомственная знахарка, если не сумеет заговорить собственную боль?
А похлёбка оказалась навариста, вкусна и пахла всё теми же пряными, целебными травами. Вильяра хлебала её молча и быстро, ложка почти не дрожала в руке. Латира прав: подкрепиться -- жизненно необходимо. Но время текло, и чтобы не тратить впустую драгоценных мгновений, Вильяра позвала Нельмару. В ответ -- глухая, мёртвая тишина и холод.
-- Старый, я тоже надеюсь ошибиться... Но как бы Совет Мудрых не остался без хранителя знаний!
Латира сосредоточился, посылая зов, отрицательно качнул головой.
-- Возможно, малая. Но по моему опыту, мёртвые отзываются на зов чуть по-другому. Я почти уверен, что Нельмара жив и прячется. Или его спрятали. А может, заперли против воли. Сделать какое-то место мёртвым для мысленной речи очень не просто, но у нас и противники не простые... Что, тоже не слышала, что такое возможно? Однако если твой наставник учил твоего врага не как тебя, а как следует... Скажи, твой Иули владеет мысленной речью?
-- Слышит, но сам пока не говорит.
-- Главное, слышит! Если дозовёшься, ободришь его. Не дозовёшься, проверишь отклик.
