Из стали и соломы полностью

– Ты можешь их чувствовать, – сказала она, безуспешно стараясь избавиться от упрека в голосе. Капитан замер. – Призраков, – пояснила Шарлотта. – Ты их чувствуешь. Почти так же легко, как я.

Монтень прищурился на короткое мгновение.

– Ты и правда не помнишь, не так ли? – спросил он.

Шарлотта попыталась понять, что у него на душе, но он провел мокрой рукой по лицу, скрыв от ее глаз не то разочарованный рык, не то усмешку. Монтень откинулся на спинку ванны, положил локти на бортик и опустил пальцы в воду, лениво вырисовывая на ее поверхности круги. От этого движения мускулы на его предплечьях напряглись, и Шарлотте пришлось заставить себя перевести взгляд на механизм у него на запястье.

– Из-за чего именно у тебя сложилось впечатление, будто я чувствителен к присутствию призраков? – спросил он.

– Это не просто впечатление. Я видела это ясно как день, когда ты плутал по улицам.

Губы капитана растянулись в улыбке, и их изгиб отвлекал ее. Боже, что с ней не так? Шарлотта внезапно пожалела, что не заговорила с ним снаружи. Если поначалу она считала, что здесь у нее будет преимущество, то сейчас в ней росло понимание, что она, вероятно, пыталась прыгнуть выше головы.

– Неужели? Ты это видела? – сказал он, и его голос задрожал от смеха.

Казалось, он начал постепенно привыкать к тому, что она смотрит. И похоже, ему это нравилось.

Но когда Монтень поджал губы, Шарлотта поняла, что он играет с ней так же, как и в тот раз на кладбище. Он пытался использовать эту странную интимную обстановку, чтобы отвлечь ее. Что ж, в эту игру могут играть двое. И Шарлотта была готова поставить свою любимую пару сапог на то, что она лучше подготовлена к этой партии.

Какой бы силой, по мнению Монтеня, он ни обладал, капитан всего лишь голый мужчина в ванне. Но Старый Бог не придерживался ханжеских взглядов, и Шарлотта видела достаточно тел, чтобы знать – в них нет ничего особенного.

Ее переполняла решимость вывести Монтеня на чистую воду. Она зацепила пальцами свой ремень, позволив весу ее рук оттянуть ткань достаточно, чтобы показать полоску кожи. Взгляд Монтеня метнулся вниз, и он тяжело сглотнул. Любопытно.

Шарлотта еще раз прошлась взглядом вниз по его торсу, на этот раз позволив глазам задержаться на поверхности воды над его коленями. Она не видела ничего, кроме расплывчатой тени, но Монтень об этом не знал.

– Хм, – спокойно и бесстрастно протянула она.

Ее взгляд метнулся обратно к глазам капитана как раз вовремя, чтобы увидеть, как самодовольное выражение на его лице сменяется ужасом. Он наклонился вперед, опершись локтями на колени, и откашлялся. Дважды.

– Ты либо можешь чувствовать призраков, как я, – продолжила Шарлотта, – либо управляешь ими.

– Ты обвиняешь меня в заклинательстве, – прорычал Монтень. – Хотя это вы целыми днями носитесь за призраками по улицам города?

– Следишь за нами?

Монтень пренебрежительно махнул рукой.

– Каким бы капитаном гвардии кардинала я был, если бы не следил?

– Что же, если ваша гвардия не зевает, то они должны были сообщить, что мы упокоеваем призраков по приказу кардинала. Мы не заклинаем их. К тому же если бы ты действительно считал меня заклинательницей, уже давно посадил бы под стражу или повесил.

– Значит, ты понимаешь, насколько это серьезное обвинение? – спросил Монтень, подавшись ей навстречу. – Я бы перестал так свободно им разбрасываться.

Шарлотта оперлась бедром о дверной косяк, чтобы замаскировать непринужденным движением свое раздражение.

– А ты признаешь, что упокоевать призраков – это не то же самое, что их заклинать. Тогда зачем отрицать, что владеешь этим даром?

– Мне бы вообще не пришлось об этом думать, если бы вы с Пастором выполняли свою чертову работу, – огрызнулся Монтень. – Кардинал потребовала, чтобы вы упокоили призраков, и все же их холод до сих пор наполняет улицы. Разве ты не должна быть хороша в этом деле?

Шарлотта едва не закричала от раздражения из-за того, как упорно он продолжал уклоняться от ее вопроса. Каждый мускул в плечах и шее капитана напрягся, а на висках выступил пот. Шарлотта была уверена, что это никак не связано с паром, поднимавшимся из ванны. Тьма заволокла ее зрение на долю секунды, и связь между ними натянулась. Внезапно это влечение показалось ей настолько знакомым, что возможность того, что они с Монтенем пересекались в детстве, уже не казалась настолько невероятной.

Нет.

Этого не может быть. Из-за того, что она увидела его тело, – из-за того, что ей понравилось его тело, – ее разум начал играть с ней злые шутки. Этот мужчина опасен. И даже если ее подозрения окажутся правдивы, если Монтень действительно был тем мальчишкой, что исчез из ее жизни много лет назад, это никак не влияло на то, кем он решил стать: ублюдком без моральных устоев, наделенным слишком большой властью.

Чувствительность к призракам без должного обучения могла свести человека с ума, но если Люк де Монтень предпочитал жить в страхе, а не пользоваться своим даром, она позволит ему и дальше влачить свое жалкое существование.