Из стали и соломы полностью

– Шарлотта, – произнес он торопливо. – Монтень смотрел, как убивали твоего брата. Когда ты попыталась отомстить, он разобрался с тобой так, словно ты ребенок. Этот мужчина ненормальный. У него нет чести. Нет милосердия. У тебя есть все основания держаться от него подальше, но вместо этого…

– Он может чувствовать призраков, – прошипела Шарлотта. – Почти так же легко, как я.

Уорт покачал головой:

– В мире всегда будут существовать люди, которые чувствуют призраков, но предпочитают с ними не связываться. Их жизнь нельзя назвать комфортной, но нас это не касается.

– Тут все иначе. – Она указала на стену, которая отделяла их от Монтеня. – Это не просто детская попытка поставить его в неловкое положение. Я думала, он заклинатель, но ошиблась. Он слишком боится обсуждать призраков, что уж говорить о том, чтобы управлять ими. Он не станет меня слушать, но, может, у тебя получится убедить его помочь нам найти настоящего заклинателя.

– Он не станет помогать, – отрезал Уорт. – Люк де Монтень так и не сумел простить твоего отца и меня за то, что мы привезли его сюда, вместо того чтобы позволить ему остаться при поместье Сэнд после смерти его матери. Неважно, как хорошо ему удается прятать свою ярость, но она никогда не позволит ему использовать дар, подобный твоему, если этот дар у него вообще есть. И из-за твоего маленького безрассудного увлечения гвардия обрушится на нас так, как ты даже представить себе не можешь.

Щеки Шарлотты вспыхнули жаром. Нет у нее никакого увлечения…

Так ведь?

Уорт потер свою грудь, и от боли в его взгляде у Шарлотты перехватило дыхание.

– Я считал, что ты хочешь стать частью Ордена, – продолжил он. – Но это значит, что мы команда. Мы вместе принимаем решения и ставим друг друга превыше всего, – голос Уорта дрогнул, но он откашлялся и продолжил каменным тоном: – Если ты не хочешь быть моей напарницей, то вырежи мне сердце и позволь мне уснуть. Для тебя я больше не проснусь.

– Небесные ветви, я же не пыталась убить его, – выдохнула Шарлотта. – Ты слишком драматизируешь.

Уорт выхватил одежду Монтеня из ее рук.

– Возвращайся в тайный дом. Мы обсудим все еще раз, когда я вернусь.

– Куда ты?

– Разобраться с бардаком, который ты устроила.

Он выхватил очищенный апельсин из ее рук и направился к двери.

– Я собиралась его съесть! – крикнула Шарлотта.

Уорт кинул на нее взгляд, который мог бы заморозить кипящую воду, затем зубами впился в сочную мякоть, а остатки уронил на пол и наступил на них по пути к выходу.

Всю дорогу до тайного дома Шарлотта не переставая оглядывалась через плечо в ожидании Стража. Что, если Уорт прав? Возможно, Шарлотта поступила глупо, но она была уверена, что ничего серьезного ей не грозило. Да, Монтень опасен, но в иной ситуации то же самое можно сказать и об Уорте. Она уже дважды оставалась наедине с капитаном, и пусть во время их встреч он не пел ей дифирамбы и не угощал выпивкой, он совсем не походил на Грандье. Она уважала мастерство Монтеня в обращении с клинком, но по какой-то причине знала, что он не порежет ее на кусочки просто ради веселья.

Если, конечно, она не обманывала саму себя только потому, что ей не хватало сил игнорировать связь между ними. Это было не увлечение. И Шарлотта не станет думать о том, как он выглядел, – или о том, как он смотрел на нее, – в той купальне.

Он угрожал ее бабушке и сократил срок помилования, дарованного им кардиналом. И Шарлотта была практически уверена, что ей и Уорту не удастся упокоить всех призраков за два дня. Возможно, Страж был прав, когда говорил о безжалостности капитана.

Пробравшись через катакомбы, Шарлотта застала Поля и Рене в разгаре перепалки. Они готовили в подземной кухне, хотя солнце еще даже не взошло.

– Мы же договорились! – крикнул Лавина. Он мерил шагами пространство между столом и печью, где Рене помешивал в котелке что-то, по запаху напоминавшее рагу. – Ты не должен таскаться выше пятого этажа, если меня нет рядом.

– Мы это обсуждали, – терпеливо возразил Рене, и свет пламени отразился на его идеальной коже. Заметив Шарлотту, юноша улыбнулся: – Chére! Скажи Полю, что я не ребенок. Очевидно же, что я в порядке.

Аромат клена хлынул из Лавины и кольцом обернул исполина, словно тот пытался собраться с силами перед неизбежным спором. Он выхватил деревянную ложку из рук Рене и ткнул ею мальчика в грудь.

– Шарлотта, – позвал ее кленовый исполин, – объясни ему, что пережить подъем и спуститься на землю невредимым – это очень разные вещи. – Он перевел взгляд на Рене. – Расскажи ей, где ты был.

– Теперь на нем подлива, – проворчал Рене, пытаясь оттереть пятно с черного жилета. А затем обратился к Шарлотте: – Я хотел узнать, получится ли у меня пробраться в комнаты кардинала снаружи. Это была вполне разумная мысль. Если бы все сработало, мы смогли бы вернуть сердца Стражей.

Глаза Шарлотты расширились.

– Ты вскарабкался на Башню Кардинала?

Неудивительно, что Поль был вне себя от ярости. Шарлотту и саму одолело желание ударить Рене. Сильно. Мальчишка фыркнул.