Из стали и соломы полностью

Шарлотта повернулась к выходу, но за ее спиной раздался голос Монтеня:

– Я знаю, что Лавина проснулся.

Шарлотта остановилась у занавески и обернулась.

– До меня дошли слухи, – продолжил Монтень, – но именно ты их подтвердила. – Капитан медленно провел пальцем по своему лбу. – Твоя рана исчезла. А ведь она должна была хотя бы зарубцеваться.

– И? – протянула Шарлотта, отказываясь поддаваться на провокацию.

Монтень дернул мускулистым плечом. От этого движения капли воды, собравшиеся на коже, ручейками потекли вниз.

– И я бы не советовал и дальше идти наперекор кардиналу.

– Я не принадлежу кардиналу, – отрезала Шарлотта.

Монтень постучал по своей сережке мокрым пальцем.

– А гранат говорит иное. – Его губы медленно растянулись в опасной улыбке. – Она пометила тебя, Сэнд. Три сердца, которые кардинал еще не получила, находятся в пределах моей досягаемости, и у вас осталось два дня, чтобы упокоить призраков в склепах. Время поджимает.

– Два дня? – возмутилась Шарлотта. – Кардинал ничего не говорила о том, что мы ограничены во времени.

– Она теряет терпение, – сказал Монтень. – Как и я. У вас есть два дня на то, чтобы доказать свою верность.

– Призраки в склепах не проблема, – сказала Шарлотта. – Здесь орудует заклинатель.

– Только не в моем городе, – отрезал Монтень.

– Если ты можешь с чистой совестью это утверждать…

– Хватит.

Монтень дернулся ей навстречу, и на мгновение Шарлотте показалось, что он выберется из ванны, чтобы самолично закрыть ей рот. Хотя было непонятно, воспользуется он клинком или губами. Щеки Шарлотты вспыхнули.

Капитан застыл и сделал глубокий вдох.

– Как и Петрас, ты видишь тьму не в том месте. Сделай то, чего он не сумел, и признай, что время Стражей подошло к концу. Ничто из этого не стоит смерти. Отдай сердца и уезжай домой.

Шарлотта сделала три быстрых шага к краю ванны.

– Ты дотла сжег мой дом!

– И это не последнее, что ты можешь потерять, если продолжишь в том же духе, – сказал он громче. – Не сомневайся в моих намерениях. Когда Артюс взойдет на трон, нам нужна стабильность, а не мятеж. Я не позволю тебе разрушить все из-за твоего искаженного чувства долга.

– Ты правда веришь в то, что кардинал откажется от своей власти и даст Артюсу занять трон? – спросила Шарлотта. – Она едва позволяет ему говорить в его собственном тронном зале.

– Артюсу требуется советник, – ответил Монтень. – Кардинал знает свое место.

Шарлотта отрывисто рассмеялась:

– Если ты в это веришь, то сильно заблуждаешься.

Монтень стиснул зубы, его ноздри раздулись – он явно изо всех сил сражался за то, чтобы сохранить контроль над собой.

– Я не преувеличивал, Сэнд. Если ты перейдешь дорогу кардиналу, то закончишь свои дни как Петрас.

– Я не предам Стражей, чтобы спасти свою голову.

– А семью? – голос Монтеня стал тише. – Я не привык казнить старых леди, но сомневаюсь, что твоя бабушка долго протянет в клетке.

Зрение Шарлотты заволокла тьма, и ее рука сжалась на рукояти рапиры. Она выдохнула и заставила себя разжать пальцы один за другим.

– Если ты окажешься хотя бы в одной комнате с моей бабушкой, я перережу тебе горло, – пообещала она.

– Упокой старых призраков, – сказал Монтень, проигнорировав ее угрозу. – Потом вместе с их костями принеси сердца Стражей, или я приду и заберу их сам.

Шарлотта не отводила взгляда от глаз Монтеня добрую минуту. Казалось, они стояли по разные стороны поля боя, ожидая того самого выстрела, который положит начало бойне. Шарлотта нагнулась и подняла апельсин Монтеня с пола, затем вернулась в предбанник и схватила в охапку одежду капитана.

– Так придите и заберите, капитан. Только не простудитесь по дороге.

Она проигнорировала бешеное биение сердца, вышла из купальни и захлопнула за собой дверь, оборвав возмущенный крик Монтеня.

Шарлотта нырнула в соседнюю комнату. Она быстро почистила апельсин и принялась втирать его сок в кожаный мундир Монтеня. Теперь он много недель будет пахнуть ею. Шарлотта подумывала над тем, чтобы ножом укоротить штаны капитана, когда дверной проем загородила тень.

Вот дерьмо.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Уорт, и его широкие плечи полностью перегородили проход.

Ее затопила волна облегчения оттого, что перед ней стоял ее Страж, а не Монтень.

– Говори тише, – сказала Шарлотта.

Уорт озадаченно оглянулся, прежде чем заметил мундир в ее руках. Его веселье тут же испарилось.

– Скажи мне, что это не форма красного мундира.

– Это форма не просто красного мундира, – улыбнулась Шарлотта.

Кровь отлила от лица Уорта. Он оглянулся через плечо – трижды за три секунды, – словно ожидал, что Монтень появится в коридоре в любой момент. Шарлотта представила, как Монтень голышом стоит в дверном проеме, пока по его коже стекает вода, и размахивает мечом, который он, без сомнений, прячет в своей чванливой заднице, и закусила губы, чтобы сдержать смех. Ее Страж подошел ближе и обратился к ней с мольбой в лавандовых глазах.